***
Павел-подросток обнаружился по улице выше, он забился в переулок, привалившись, сидел у пыльной стены, с такой силой прижимая к уху кнопочный телефон, что цифры, наверное, отпечатались у него на щеке. Другой рукой он держал смолившую сигарету.
Он казался напуганным, даже отчаявшимся, и Алек с удивлением понял, что не испытывает презрения, одну лишь усталость.
С тех пор как исчезла кошка, усталость Алека только нарастала, на ноги словно прицепили по гире, которые тяжелели с каждой минутой, веки набрякли, в груди жалобно ныло на одной ноте, а в голове звучали слова пророчества, которое ещё не поздно было исполнить. Алек направился к Павлу, надеясь, что теперь всё получится, как вдруг различил голос, исходящий из трубки, и остановился рядом. Ведь надо было не просто вмешаться, а вмешаться в определённый момент, не так ли?
“Не дай ему уста открыть, чтобы рабом отныне слыть”.
Павел Алека не замечал, полностью поглащённый разговором..
— Зря упрямитесь, Павел, — увещевал голос в трубке. — Однажды вы меня не послушали и вот, пожинаете плоды вашей недоверчивости. Ваша девушка в слезах, её отец погиб, мать потеряла разум. Ваш маленький братик в вечной коме. А ведь у вас был шанс спасти их. Скоро за вами явятся корректоры, и что вы станете делать? Поверьте, выбора у вас не осталось.
— Плевать мне на этих корект-кого-то. Вы… вы поможете Илоне… её родителям?
В трубке раздался тяжёлый вздох, и Павел сильнее сжал телефон, так, что побелели костяшки пальцев:
— Вы поможете? — повторил он голосом отчаявшегося.
— У вас, Павел, есть сила убеждать других, у меня — менять судьбы. Я могу помочь, но только живым.
— Значит, только маме Илоны?
— Да, но ещё вашему маленькому брату, которого вы не так мило отправили в небытие… И даже отцу. Вы ещё не знаете, Павел, но когда вы уехали, он вылакал столько бочкового пива, что его отправили на скорой в больницу, а оттуда, уж поверьте, его определят в психушку. Надо же думать головой, прежде чем приказывать… Ну да ладно, это придёт. Благо время есть. Однако, вы должны понимать, прямо сейчас я сделать ничего не смогу. Столь сложное дело требует подготовки. Вы согласны подождать?