Провыв про себя на новое задание, я перешла на бег. Уже поздно, надо скорее ложиться спать, а то завтра буду весь день клевать носом. Правда, заснуть быстро не удалось, я долго обдумывала разговор с Грантом и бессильно злилась на несправедливость. А ещё грустила, ведь предстоял новый разговор с Кираной. И переживала не зря, потому что он прошёл громко. Стоило объяснить опасность её изобретения, как она сорвалась на крик.

— И ты туда же! — воскликнула она, подскочив с кресла.

Мы снова общались в круглой комфортной зоне лавки под сферой безмолвия.

— Успокойся, — попросил её Флавус. — Миссис Вуд доказала, что твоё изобретение рабочее даже в руках неопытного пользователя. Ты молодец. Но она права, сейчас не время.

— А когда будет время? После моей смерти?! Я столько лет бьюсь, и всё бессмысленно.

— Это же не единственное, что ты смогла создать, — обратилась я к ней. — Военным нужны изобретения…

— Не пропускают! Ничего не пропускают! Мне не хватает опыта, чтобы подавать изобретения на патенты. Это… это всё бессмысленно… — на глаза Кираны навернулись слёзы, она отвернулась и рванула прочь, развеяв сферу безмолвия.

— Спасибо, что попытались, миссис Вуд. Я с ней поговорю, — грустно мне улыбнувшись, мастер поднялся и направился следом за девушкой.

Я же покинула лавку и поехала в госпиталь. На душе было паршиво. Мне казалось, я подвела Кирану, хотя на самом деле ничего ей не должна. Но Картер меня поддержал, сказал, что Грант прав в этом вопросе, и я верно сделала, что решила его послушать. Этот разговор помог немного собраться, в академию я вернулась вполне успокоившейся. А в комнате ждал сюрприз. Мелисса распивала чай с матерью.

— Джослин, вот и ты! Ещё немного, и у нас бы закончились все секреты, — она подошла ко мне и приобняла за плечи, после чего утащила за собой.

Мне налили чай, дали пирожков и конфет. Приятный вечер помог окончательно прийти в себя.

Мы живём во времена противостояния с тварями Разлома в закрытой стране. И военное время навязывает свои законы, приводит к жестоким решениям. Только Кирана этого не приняла. Но насколько мы отличаемся на самом деле? Она тоже стремится к своей цели, и не думает о последствиях для других. Могу ли я что-то изменить для страны и для всех её жителей, если открою правду о себе? Или же просто стану шестерёнкой в политической машине? Ответ мне неизвестен, а проверка на практике может стоить свободы или даже жизни.

Меня никогда не пугали монстры под кроватью, как обычных детей в городах, на ночь мне рассказывали другие страшилки. Если есть те, кто тормозит прогресс, взимает легальные взятки с изобразителей, то будут и те, кто побоится лишиться из-за моего появления власти и пожелает избавиться от угрозы. Няня часто об этом говорила. Потому желала сбежать. Я поддерживала её, ведь не видела иного пути. Но в академии всё чаще сомневаюсь в правильности изначального плана.