Мы поднялись на второй этаж. Грант вновь огляделся и затащил меня в незнакомый кабинет. По-моему, принадлежавший ему, но не уверена точно. В эти сложные мгновения я вообще ни в чём не была уверена.

Грант пустил к потолку магический светлячок, а сам дотащил меня до софы и подтолкнул к ней. Я обессиленно рухнула на неё, ноги совершенно не держали.

— Что теперь со мной будет? — я не узнавала свой голос, его будто покинула жизнь.

Все мои чаяния, стремления, мечты — всё рассыпалось прахом в этот момент.

Грант не ответил, создал вокруг нас сферу безмолвия, запустил пятерню в тёмные волосы и прошёлся передо мной взад-вперёд. Лазурные глаза лихорадочно блестели.

— А ведь теперь всё становится понятным: размер твоего резерва, та драконица за барьером, твой интерес к императору, отсутствие страха перед моим драконом, странный артефакт и этот брак. Вот что Итан скрывал, — надсадно рассмеялся он. — Что он задумал?

— Я не знаю.

— Не ври мне, Джослин, — Грант прожёг меня предупреждающим взглядом, от которого вдоль позвоночника пробежала ледяная дрожь. — Он отыскал наследницу дара Андервуда и спрятал её на самом видном месте. А дальше, похоже, только переворот. Новые столкновения, жертвы, разруха. И ты… ты с ним добровольно?

— Что вы собираетесь делать? — спросила я, проигнорировав его вопрос.

Просто не знала, что ответить.

— Я должен сообщить Совету, — вынес он страшный приговор и резко опустил руку.

От этого жеста я дёрнулась назад, испуганно вжалась в спинку софы. Дрожь пробила тело.

— Вы меня убьёте… — прошелестела я, растерев пальцами ноющие от непролитых слёз веки.

— Что? — нахмурился он.

— Не понимаете? Что решит Совет? Подберёт мне подходящего мужа, прикажет рожать, защищать родину, которую я больше ненавижу, чем люблю? Я всю жизнь пряталась от этого, от навязанной судьбы. Для меня — это приговор, и я не собираюсь его принимать, — вскинув подбородок, прямо посмотрела в его изумлённые глаза.

— Считаешь, Итан предложит тебе нечто иное? — гневно усмехнулся он.

Нет, не считаю, в этом и проблема, я одна перед лицом беды. Как только до Совета дойдёт информация обо мне, разразится настоящая буря, и, возможно, борьба за меня.

— Он не знает, — выдохнула я.

— Что? — опешил Грант.

— Итан не знает, кто я.