– Жейда как–то мне звонила. У нее новая любовь. Теперь она в восторге от одноклассника. О Риге вспоминает как о приключении.

– Я так и думал. Слишком молода, чтобы стать семейной дамой.

– А я не молода?

– У тебя целых три года впереди, чтобы состариться, – Матвей улыбался.

– Осталось всего два с половиной, – уточнила я.

Мой любимый мужчина пронес меня мимо милой спальни с огромной кроватью под воздушным пологом. На полу, на мебели, на подоконниках стояла добрая сотня свечей. Я улыбнулась, поняв, для кого они готовились.

– Раздевайся, а то простынешь.

Меня поставили на пол в ванной комнате. Весело хлынула вода, наполняя объемную лохань. Воздух густо пах еловой смолой.

– Откуда такое пристрастие ко всему натуральному? – спросила я, беря в руки банку с самодельным мылом. В нем просвечивали цветочные лепестки.

– После космоса не хочется ничего металлического и пластикового. Аскетизм на звездолетах утомляет. Все чувства требуют праздника, – Матвей не стал ждать, когда я очнусь и начну раздеваться. Сам быстро расстегнул мою рубашку. Я только попрыгала на месте, чтобы упали пижамные штаны. Щелкнув застежками, он скинул с себя комбинезон, под которым не оказалось нижнего белья.

– Ты готовился к встрече со мной? Ты знал, что я приду?

– Конечно. Думаешь просто так стучал по крыше битый час?

– Я могла не услышать.

– Я заплатил вашей поварихе, чтобы она поддержала твой интерес.

– Я могла не прийти на кухню.

– Она сама заявилась бы к тебе, чтобы пожаловаться на шум. И обязательно рассказала бы, какой чудесный у вас появился сосед.

– Ах, ты! – я шлепнула Матвея по спине, когда он наклонился, чтобы взбить густую вкусно пахнущую пену.

– Да, я такой, – мой Звездный странник притянул меня к себе и поцеловал. Сначала осторожно, словно пытался вспомнить вкус, потом жарче и жаднее.

Вопросы подождут. Весь мир подождет. Все становится неважно, когда на первые роли выходят любовь и страсть.

Наступила ночь, а мы все не могли оторваться друг от друга. Горели свечи и наши глаза. Горели тела и губы от поцелуев. Нагишом мы ходили на кухню, чтобы перекусить. Пустой дом – это, оказывается, так здорово.