И да, пока контрагент жив и несёт в мир своё дерьмо, с каждой такой сделки мне всё ещё капает неплохой процент.

Так что я дождался, пока сердце человека не начнёт биться в более ровном ритме, и промурлыкал:

— Ну что же, ты добился своего. Я здесь. Так расскажи же мне, зачем ты звал меня.

Голос всегда был моей гордостью. И одной из самых сильных сторон, если честно. Он звучал в будуарах и переговорных комнатах, вливался ядом в уши королей, президентов и министров, шептал из темноты тайны, открывал сокровищницы и выманивал драгоценности… У смертных мало шансов ему сопротивляться. Они боятся его, но они идут на него, как крысы на звуки дудочки. И едва ли этот конкретный смертный мог действительно стать исключением.

Его страх не прошёл, но свернулся в глубине души, как змея. Однажды, на пороге смерти, когда почернеют зеркала, когда шёпот будет раздаваться из каждого угла, а всё, что важно, окажется сожжено до пепла…

Впрочем, как уже было сказано, до этого времени ещё лет двадцать.

Пока что для этого страха не время. Время для алчности, и похоти, и тщеславия. Время для нас.

И я видел, я чуял, как это разгорается в глубине его сущности, вспыхивает, как пламя. Прошли страх и шок, и их заменило понимание, что в его руках теперь огромная сила.

И в какой-то степени так оно и было… Но только в какой-то степени.

— Ну? — напомнил я вкрадчиво. — Я не могу стоять здесь весь день. У тебя есть желание, человек? Ты звал достаточно громко, чтобы быть услышанным. Говори же теперь.

Он облизал губы. Руки его дрожали.

— Я хочу, чтобы меня оценили по достоинству.

Нет, у него мозги есть?

Я тихо рассмеялся, и он поёжился от этого звука.

— Будь осторожней с формулировками, человек, — посоветовал я вкрадчиво. — Поверь, тебе не понравится, если я выполню это твоё желание. Лучше расскажи мне, чего ты хочешь на самом деле. Ты старался, звал меня… Зачем?

Его ноздри хищно раздулись. Он сделал ещё один маленький шажок ко мне.

— Этот мир несправедлив, — сказал он. — В нём не награждается ни трудолюбие, ни талант, ни верность. В нём только деньги и власть играют роль.

Я усмехнулся, показав острые клыки.