Родной отец сидит в тюрьме. А Пит выступает на жестокой арене в окровавленных кусках чужой кожи.

Мерзкий кислый ком застрял в горле и был готов вырваться на волю.

— П-привет…

Антон проморгал и увидел перед собой Софиан, которая тоже направлялась по этому коридору. Он внимательно рассмотрел ее. Без злости, без ярости, ослепляющей его разум. Точно так же, как и в самолете. И запах от нее исходил все тот же. Нежный, сладостный аромат свежей мяты.

Она ему вновь показалась той невинной стеснительной девушкой, прячущей свое лицо шарфом и солнечными очками. До сих пор в ее больших голубых глазах искрились смешинки. Вот только еще там застыла сильная тоска.

Он не смог ничего произнести вслух. Смотрел на нее и понимал, что видел сейчас не злую самоуверенную приспешницу тирана, а простую девушку, сломленную из-за деспотичного брата…и еще кровожадного Императора.

Софиан подошла к Антону и судорожно произнесла. Он в немом удивлении смотрел на нее и молчал.

— Прости меня за все. Но пойми меня тоже…Эрамгедон врал Петеру на протяжении многих лет. Эрамгедон врал Аристарху на протяжении многих лет. А мне он не просто врал — он меня гипнотизировал, влиял на мой разум. Я не могла противиться ему. Но я хочу искупить свои грехи…

Антон тяжело кивнул, с трудом проглотив вязкий ком в горле.

— Хорошо. Я не сержусь на тебя. Ты не была виновата в случившемся.

Он никогда не думал, что хоть когда-нибудь скажет такие слова. Но они из уст вырвались сами.

Ее губы растянулись в счастливой улыбке. Она подошла к нему и обняла. Точно так же тепло и искренне, как в самолете. Его тут же окутало тепло. Рука не под своей волей прижалась между ее лопаток. Он обнял ее крепко в ответ, и на одну секунду померещилось, что между ними не было никакой громадной пропасти. Не было ни Эрамгедона, ни Великой Галактической войны, ни Империи, ни миссии с охотой за элементами. Словно они только что вышли из того космического самолета.

Софиан затряслась от мысли, что он ее настолько крепко обнимал. Тело резко обуял жар. Она захотела невзначай поцеловать его. И стоило ее губам коснуться его щеки, как Антон тотчас отошёл от нее, отбросив с себя ее руки.

То, что он обнял ее — для него уже было немыслимым. Но остальное…

— Послушай, — взволнованно начал он. Ее огромные глаза словно пожирали его и отнимали все силы. — то, что было между нами в самолёте — это в прошлом. Надеюсь, ты это понимаешь.

Девушка печально опустила голову. Яркие сверкающие глаза померкли. Жар в груди болезненно потух. Ее душераздирающе пронзила глыба пустоты. Никогда такой глубокой ямы в своей душе она еще не ощущала.