— Одеваться, — приказала я, пытаясь скопировать интонации из какого-то исторического кинофильма. — И завтракать.

— Так вечер же… — пискнула она.

— Я только что проснулась, значит, у меня завтрак, — легко отмела возражения я.

Девушка вздрогнула и, склонившись в глубоком поклоне, пятясь вышла из комнаты.

«А вот нечего на психопатов работать!» — с долей злорадства подумала я.

Одежду принесли почти сразу. Узкие туфли, судя по удобству, обе левые. Чепчик, вроде тех, которые надевают на младенцев. Длинную нижнюю рубаху. И такое же длинное платье со шнуровкой. К счастью, корсет к нему не прилагался. Бельё, увы, тоже. Это наводило на неприятные подозрения. Выяснить, куда подевалась моя собственная одежда, не удалось. Служанки отводили глаза и тихо шептали:

— Придёт господин управляющий — скажет.

Затребовав чистую простыню, я изодрала её на полосы и скрутила грубое подобие набедренной повязки. Особым удобством она не отличалась, зато добавила мне немного уверенности. Заниматься пополнением гардероба пришлось здесь же за ширмой. Нормального туалета в обозримом пространстве не нашлось. Это не добавило мне добродушия.

— Где мои драгоценности? — к роли капризной аристократки удалось вернуться очень легко. Всего-то понадобилось паршивое настроение. А его мне надолго обеспечил ледяной фарфоровый горшок вместо привычного и удобного унитаза.

— Придёт господин управляющий — скажет, — проблеяла волшебную фразу одна из девиц.

— Ну, так пусть придёт наконец! — топнула ногой я.

Девушек, изображавших прислугу, как ветром сдуло. Я раздражённо прошлась из угла в угол, приноравливаясь к путающейся в ногах длинной юбке. Туфли нещадно давили на косточки. Стащив одну, я рассмотрела явно ручную работу и поморщилась. Вышивка тончайшая, а нормальной выкройки не нашлось. Пристрастие неведомого психа к исторической достоверности начинало меня напрягать.

«Надеюсь, напустить в постель клопов и блох, чтобы совсем уж погрузить госпожу баронессу в средневековье, этот урод не догадался», — с некоторым беспокойством подумала я. Голова тут же начала чесаться. Выругавшись, я попыталась засунуть пальцы под туго повязанный служанками чепчик. И тут снова заскрипела дверь.

Я резво развернулась, стараясь придать себе самый аристократичный вид. Психолог же хвалил меня, что играла по правилам. Вот и теперь так сделаю. В конце концов, если бы в правилах значилась забитая покорность, вряд ли меня назначили бы целой баронессой. В комнату вошёл давешний мужик, предлагавший устроить мне некое «того» ещё в помещении с факелами. Следом безмолвной тенью вдвинулась крикливая тётка.