Открыв глаза, я сразу же попала в ловушку его светлого взгляда.

— Я смотрю.

— Что бы ни случилось, мы встретим это вместе. Я поцеловал тебя, подумав, что это может быть рискованно. Я бы не начал это всё, не веря, что из этого что-то получится, я знал, что для нас есть риск, и он есть. Я также знаю, что ты стоишь того, чтобы рисковать. Что мы стоим того, чтобы рисковать.

Волна удовольствия заплясала вокруг моего сердца.

— Ты всегда говоришь правильные вещи.

Зейн улыбнулся мне.

— Ты же знаешь, что это неправда.

— Ты говоришь правильные вещи в добрых девяноста пяти процентах случаев, — я протянула руку и коснулась его подбородка. — Вместе, — прошептала я. — Мне это нравится. Очень.

Его рука скользнула вверх к моей щеке.

— Рад это слышать. Если бы тебе не нравилось, всё стало бы намного более неловким и раздражающим для тебя.

— Как так?

— Потому что я не собираюсь отпускать тебя в ближайшее время, — сказал он, двигаясь с дьявольской быстротой.

Не успела я опомниться, как оказалась на спине, а он навис надо мной, его губы коснулись моих, и он сказал:

— Так что я рад, что мы на одной волне.

Потом он поцеловал меня, и да, мы определённо были на одной волне.

Зейн сидел на парапете одного из отелей неподалёку от федерального треугольника[10]. В своей форме Стража, со сложенными назад крыльями, он представлял собой устрашающее зрелище.

Весь день я ждала, что либо между нами что-то станет странным, либо случайно появится Альфа и назначит наказание.

Ни того, ни другого не случилось.

Ну, всё было немного… глупо, когда я проснулась этим утром, переплетённая с ним, и снова и снова в течение всего дня. Я не знала, что мне делать. Разбудить его или каким-то образом выбраться из постели, не разбудив его? Меня вдруг чрезвычайно обеспокоило утреннее дыхание. Зейн проснулся прежде, чем я успела принять решение, и поцеловал меня в щёку, прежде чем встать. Он опередил меня в душ. Позже, когда он прошёл мимо меня, опустив губы к моей шее, вместо того, чтобы нежно теребить мои волосы или возиться с моими очками, было приятным поведенческим изменением, но он оставил меня краснеть и заикаться. Тренировка началась нормально, но в тот момент, когда один из нас положил другого на коврик, мы остались там, целуясь, прикасаясь, пока Арахис не вплыл в комнату, а затем убежал, крича что-то о своих глазах.

Когда мы начали патрулировать, я подумала, не будет ли странно держать его за руку, пока мы идём. Я ещё не набралась мужества, чтобы сделать это.