Моё лицо вспыхнуло.

— Что за гадость ты предлагаешь.

— Угу, — Зейн поймал меня за запястье, чуть повернув голову. Он взял картошку и стал медленно её жевать. — Счастлива?

Я кивнула.

Его глаза встретились с моими, ярко-синие, светящиеся в лунном свете, когда его язык скользнул по кончикам моих пальцев, сметая кристаллы соли.

— Вкусно.

— Да, — прошептала я, желудок восхитительно сжался.

Он поцеловал подушечку моего пальца, его горящие глаза всё ещё удерживали мои.

— Я люблю тебя, Тринити.

У меня перехватило дыхание в груди. Я никогда не устану слушать, как он это говорит. Неизменно. Каждый раз, когда он произносил это, мне казалось, что я слышу это в первый раз, как и осознание того, как чудесно чувствовать такую глубину и знать, что такая любовь возвращается. И я знала, что сделаю всё, чтобы защитить это.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Он откинул голову назад, и мне показалось, что я увидела улыбку, когда он смотрел в небо. Я проследила за его взглядом, проглотив горсть картофеля фри. Всё, что я видела, — это сияние луны и разные оттенки чёрного.

— Звёзды на небе? — спросила я, надеясь, что он скажет «нет», но уже зная, каким будет ответ.

— Их там несколько. Они яркие, — опустив подбородок, он посмотрел на меня. — Ты не видишь ни одну из них?

Покачав головой, я отправила оставшуюся картошку в рот.

— Ты видела их с той ночи? — Зейн выудил салфетку из пакета с фастфудом, пока я доедала картошку. — Ничего не изменилось?

— Спасибо тебе, — я протянула пустую коробку и взяла салфетку. — Нет. Не изменилось.

Он немного помолчал, а затем взял у меня скомканную салфетку.

— А как в остальном твоё зрение?

— Почти то же самое, я думаю, — ухватившись за край тёплого камня, я покачала ногами. — Я имею в виду, что никогда не замечаю, когда именно ухудшается моё зрение. Обычно это происходит так медленно, что ты не можешь точно определить изменение.