— Нет, извини, — сказала я. — У нас нет привычки убивать ангелов.

— Ну, мой фамильяр однажды съел двух из них, — вмешался Рот. — На самом деле ничего не произошло.

— Ничего такого, о чём бы вы знали. Когда ангел умирает, их благодать возвращается к своему источнику.

— К Богу? — догадалась я.

Он кивнул.

— Совсем как ребёнок, возвращающийся домой к Дорогому Папочке.

Я моргнула.

— Ладно. Так это проблема? — спросил Зейн.

— Это проблема? — Люцифер усмехнулся. — Обычно нет, но то, что внутри Гавриила, это гноящаяся зараза. Его Величие и его благодать испорчены. Возможно, даже больше, чем у меня, и это было бы похоже на запуск напалма в Небеса. Бог не допустит, чтобы это вернулось домой.

Люцифер взглянул на телевизор, и да, его снова затянуло. Он ухмыльнулся, разворачивая ещё одно пирожное.

— Мне нравится это представление. Хотя Сэму и Дину действительно нужно начать лучше общаться.

Я глубоко вздохнула и попыталась сосчитать до десяти.

Рот подался вперёд, нетерпение отразилось на его лице. Я почти ожидала, что он щёлкнет пальцами.

— Так что же это значит?

— Что значит «что это значит»? — спросил Люцифер с набитым ртом.

— Я думаю, у него есть то, что есть у тебя. Ты знаешь, будучи не в состоянии обратить внимание, — прошептал Кайман, рухнув на диван рядом со мной, и я кивнула в знак согласия.

В мире не было достаточно амфетамина, чтобы вылечить Люцифера.

Рот на мгновение закрыл глаза.

— Что произойдёт, если Бог не позволит ему вернуться домой?

— Ох. Это… — Люцифер потянулся назад, смахивая крошки с груди, и закинул ноги на кофейный столик. — Зная Бога, как знаю я? Он пнёт это дерьмо обратно на Землю. Вся эта гадость взорвётся на Его самых заветных творениях… Сколько сезонов этого?