— Я всё прекрасно понимаю, — огрызнулся Гавриил. — Я даю тебе этот единственный шанс, Люцифер. Больше, чем когда-либо давал тебе наш Отец. Присоединяйся ко мне, и вместе мы покончим с этим.

Люцифер склонил голову набок.

— Ты прекрасно знаешь, что отец давал мне столько шансов, что это было абсурдно. Даже я могу это признать, но ты? О, Гавриил, что ты с собой сделал?

Укол искренней печали в голосе Люцифера привлёк моё внимание.

Он покачал головой.

— Ты всегда должен был быть только голосом Бога. Не больше. Не меньше. И всё же этого было недостаточно. Тебе стало горько. Ты завидовал. Так полон гордости.

— Ты говоришь мне о стремлении к большему? Из гордости? — прогремел Гавриил, и я имею в виду, что у него была причина быть ошарашенным. — Ты? Ты, тот, кто хотел править рядом с Богом?

— Ну и что? Я всё ещё не вижу в этом ничего плохого. Чего я хотел, так это получить причитающуюся мне силу, и за это я был низвергнут на Землю, — свечение начало просачиваться сквозь его кожу. — Но я никогда не был изгнан с Небес. Скажи мне, брат, когда ты в последний раз мог попасть на Небеса? Когда ты в последний раз говорил с Богом? Слышал божественный Голос? Я слышу теперь. А ты?

Подожди. Что?

— Ложь, — прошипел Гавриил. — Ты не слышишь божественного Голоса.

— Верь во что хочешь, но сегодня я убью тебя, — глаза Люцифера на мгновение закрылись. — Знай, что я буду глубоко оплакивать тебя, хотя бы несколько мгновений.

Мои брови приподнялись. Мгновений? Он будет оплакивать его несколько мгновений? Ой.

Гавриил отшатнулся, как от пощёчины.

— Да будет так, Сатана.

В глазах Люцифера мелькнула багровая полоска.

— О нет, ты не просто так меня назвал.

Архангел отлетел назад, подняв руки.

— Я знал, что ты придёшь ко мне, дитя Михаила, этой же ночью.

Моя голова резко повернулась в его сторону, когда напряжение закралось в мои мышцы.

— Итак, я приготовил для тебя свой собственный подарок, — продолжил он. — Жаль, однако, что тебе придётся стать свидетелем гибели стольких дорогих тебе людей.