Вот что сказал Гавриил после того, как порезал меня. Только это был не удар. Он знал. Тогда он знал, что проиграет, и он…

И он взял меня с собой.

Этот ублюдок.

Я была готова умереть, чтобы остановить его. Это то, что я планировала до прибытия ангелов, но теперь, после победы? Я не была готова.

Но я знала, что уже слишком поздно. Всё во мне чувствовалось, что это было… как будто я сдалась, закрывалась и прекращала свою деятельность.

Я умирала, и я всегда думала, что умирать будет больно, но это… это было похоже на засыпание. Мои глаза затрепетали.

— Нет! — Зейн встряхнул меня, напугав. — Не закрывай глаза. Не засыпай. Посмотри на меня. Тринити, пожалуйста. Посмотри на меня. Держи глаза открытыми. Трин, посмотри на меня.

Я посмотрела на него. Я моргала, пока его черты не обрели болезненный фокус, и я впитывала каждую линию его лица, каждую плоскость и угол. Увижу ли я его снова? Паника взорвалась, как картечь, но было слишком поздно…

— Я… Я люблю тебя, — я выдавила из себя слова, каждое из которых было трудом. — Я люблю тебя.

— Я знаю. Я знаю, что ты любишь, Трин, и ты знаешь, что я люблю тебя. Я собираюсь провести вечность, рассказывая тебе об этом. Тебе надоест это слушать, — его голос надломился. — Это я тебе обещаю. Ты не бросишь меня. Я не позволю этому случиться.

Но это случилось, и я не чувствовала, как его руки обнимают меня. Через мгновение я уже не могла его видеть. Паника сменилась ужасом.

— Где ты?

— Я здесь, Трин. Я тебя держу. Я прямо здесь. У меня есть ты.

Он так и сделал. У него была я. Я была не одна. Страх немного отступил.

— Не отпускай… меня.

— Никогда, — поклялся он.

— Пожалуйста.

— Всегда. — Он казался таким далёким.

Я почувствовала, как у меня поднимается грудь, но воздуха не было. Не было слышно ни звука. Света не было.

Там просто ничего не было.