Кестер поморщился, когда Урсула провела пальцем по его щеке.

— Почему ты сам себя не исцелил?

— Сначала я так и делал, но потом Абракс осушил мой огонь. Заклинание Старки, похоже, без него не работает должным образом.

— Ах да, я совсем забыла об этом, — произнесла Урсула. — Ну, у меня всё ещё есть мой огонь. Я могу исцелить тебя.

Кестер улыбнулся впервые с тех пор, как она вошла в камеру.

Урсула медленно произнесла заклинание Старки. Она почувствовала, как внутри неё забурлил огонь Эмеразель, затем лицо Кестера преобразилось, кожа посветлела и приобрела здоровый розовый цвет. Он прислонился спиной к стене и медленно выдохнул.

— Спасибо тебе, — тихо произнёс он.

— Да не за что.

Урсула присела на корточки, изучая его. Прислонившись головой к серому камню стены и закрыв глаза, он больше походил на того Кестера, которого она помнила. По-щегольски красив, даже если его волосы выглядели ужасно.

— Так зачем ты искал Экскалибур? — спросила она.

— Чтобы сразиться с драконами, — рассеянно ответил Кестер, и его глаза всё ещё оставались закрытыми. — Это единственный способ убить этих чёртовых рептилий.

— Но Владычица Озера не отдала его тебе?

— Нет, — в его голосе было столько разочарования, что Урсула заподозрила неладное.

— Значит, единственной причиной, по которой ты искал клинок, было желание сразиться с драконами?

— Я должен был что-то сделать, — сказал Кестер, продолжая держать глаза закрытыми.

Лицо Кестера оставалось совершенно невинным, но Урсула шла напролом.

— Пророчество о Дитя Тьмы не имеет к этому никакого отношения?

Глаза Кестера распахнулись.

— Кто рассказал тебе о пророчестве?

— Мерлин.