Ничего, кроме имени: Танос Агапиу.

Танос был единственным сыном одного из самых богатых в мире магнатов, умершего в прошлом году. Следуя последнему желанию своего отца, Танос хотел спонсировать выставку, посвящённую греческой культуре и мифам о богах и чудовищах.

Увидев выбравшегося из машины пассажира, Парис замер на последней ступеньке. Мужчина был высоким, и Парис оказался с ним на одном уровне — глаза в глаза — только потому, что остановился, не спустившись до конца лестницы.

Светлые волосы мужчины, доходившие до плеч, обрамляли лицо, от которого — о боже! — у Париса перехватило дыхание. Оно было словно высеченным из того самого гранита, который они обсуждали с Лео пару минут назад. Впечатление было настолько сильным, что в голове Париса вмиг исчезли все мысли.

На него уставились блестящие голубые глаза. Парис понял, что вряд ли заговорит в ближайшее время, поэтому решил протянуть руку.

Матерь божья, Танос Агапиу был поразительно красив.

— Добрый вечер, — проговорил Танос и тепло от его ладони, скользнув в прохладную руку Париса, огнём побежало по венам и добралось до самого сердца. — Элиас?

Парис облизал нижнюю губу и тряхнул головой, понимая, что нужно собраться с силами и наконец что-нибудь сказать.

— Нет. Простите. Я Парис. Элиас задерживается.

Прищурившись, Танос поднялся на одну ступеньку и оказался теперь на одном уровне с Парисом, который по-прежнему цеплялся за его руку.

— Мне повезло, — проговорил Танос, продолжая всматриваться в глаза Париса, теперь уже сверху вниз. На фоне падающего вокруг его головы снега Танос был похож на ангела.

— Э-э-э… да, — ответил Парис, занервничав, что было совершенно некстати. — Хм, я надеюсь.

Поняв, что так и не отпустил ладонь незнакомца, Парис разжал руку и засунул её в карман на случай, если вдруг решит сделать что-нибудь глупое, например потянуться к Таносу снова.

Но Парису не стоило волноваться, потому что Танос, похоже, не собирался останавливаться. Он взял Париса за подбородок и рассмеялся.

— Glikie antra, — проговорил он, переходя на родной язык, который Парис, слава богу, понимал. И его нежное «прелестник» прозвучало поразительно интимно и знакомо. — Мне совершенно точно повезло. Я уверен, что некоторые пути просто должны пересечься. Не правда ли?