«И теперь, — подумал Элиас, почувствовав рукой, как пинается малыш, — мы трое навсегда связаны любовью Диомеда».

— Да, — прошептала Айседора и накрыла его ладонь своими.

— До сих пор не верится, что мы по собственной воле кровно связали себя с этим парнем.

— Да ладно, — рассмеялась Айседора. — Он не такой уж плохой.

Элиас вспомнил серьёзного генерального директора, в венах которого, как говорили в деловом мире, вместо крови тёк лёд, и нахмурился.

— Он трудоголик.

— Он целеустремлённый.

— У нет чувства юмора.

— У него большое сердце.

Элиас должен был признать правду и то, что, так или иначе, Диомед останется в их жизни навсегда.

— Он любит тебя. Для меня этого достаточно.

Сплетя с Элиасом пальцы, Айседора отступила на шаг и покачала головой:

— Нет, это не так.

Затем выключила свет. Элиас не понял, о чём она, но услышав: «Тебя он тоже любит», почувствовал внутри внезапное тепло. Хотя от этого седовласый сукин сын вряд ли выбешивал меньше.

«Командует даже на расстоянии. И заставляет меня чувствовать то, что я не мог себе даже представить».

Парис стоял в центре огромного выставочного зала музея и в последний раз проверял взглядом, всё ли готово. Сегодняшний вечер должен пройти идеально. Потому что придёт не только новый босс Василиос и посетители, но и новый спонсор, прилетевший к открытию специально из Греции.