Третьей деталью было отсутствие кимисарского долофана в тюремной документации. По словам Лани, министр Синда еженедельно проверял тюремные счета. У него были все возможности стереть их официальное существование, не говоря уже о доступе к казначейским средствам для подкупа любого, кто видел слишком много. Узнав об Алексе, Синда увидел в нем золотую жилу информации, которую он мог использовать, чтобы подорвать и подставить Деморанцев.

Беннет не был убежден.

— Ты сказал, что Кимисар сделает это в обмен на проход через горы для нападения на Демору, — обратился он к Алексу. — Только военный министр или король могли отдать приказ гарнизону на перевале отступить. Это уличает генерала Кэлодана.

— Если только это не было сделано, чтобы подставить его, — сказала Сальвия. — Синда мог подделать приказ, чтобы все выглядело так, будто его отдал Кэлодан. Если он подкупает тюремных охранников, он может заплатить нужным людям, чтобы это было сделано.

— Если он подкупает тюремных надзирателей. — Король вздохнул и потер лоб. — Я не могу решить, пытаетесь ли вы ухватиться за песок или я. Все косвенно.

— Я бы узнал его, если бы увидел или услышал, — сказал Алекс.

— Неважно, верю ли я вам; я не могу арестовать высокопоставленного члена совета из-за убийства, на которое не было покушения, на основании слов иностранного пленника, — сказал Беннет. — Мне нужны доказательства.

— Возможно, мы получим их от долофана, когда Дэрит найдет их, — сказал Сальвиг. — Но, возможно, мы сможем найти какую-нибудь деталь, которую Синда знает, но не должен знать. — Она посмотрела на Алекса. — Когда тебя… допрашивали, что ты ему сказал?

— Я рассказал ему о Николасе. — Лицо Алекса под синяками стало пергаментно-белым.

Ее глаза расширились и устремились на короля.

— Я никому не говорила, кто он такой.

— Думаю, ты должна рассказать мне сейчас, — сказал Беннет, сложив руки.

Сальвия задержала взгляд Алекса на несколько ударов сердца и глубоко вздохнула.

— Николас — принц. Он младший сын короля Деморы.

— Понятно. — свел брови Беннет. — А кем ты работаешь?

— Я воспитатель королевских детей. Не более того

Король перевел взгляд своих зеленых глаз на Алекса.

— Она говорит правду?