Я замер, лежа на боку, а около меня потихоньку увеличивалась лужа крови.

— Мирам… — наконец, дрожащим голосом позвала она. Я не ответил. Намеренно. Пусть помучается от угрызений совести!

Моника осторожно подползла ко мне, а потом быстрым движением освободила мои запястья от наручников.

— Мирам… — проскулила она снова. — Ты… закрыл меня собой? Но… почему??? Я же твой враг! Я же угрожала тебе!!!

Я не отвечал. Тогда она осторожно повернула меня на спину и, увидев большое количество кровоточащих ран, неожиданно начала плакать.

— Прости меня, Мирам! Я… думала, что ты хочешь навредить всем нам! Я… не хотела твоей смерти!!! А ты… меня спас, а сам умираешь!..

Я не удержался от легкой улыбки, но в реальности вышла какая-то болезненная гримаса.

— Моника! — прошептал я хриплым, почти идеально скорбным голосом. — Ты очень нравишься мне…

Наверное, не совсем это должен говорить умирающий, но я ведь не собирался умирать на самом деле!

— Давай в лазарет, — встрепенулась Моника.

— Нет, — прошептал я. — Ты ведь видела — на нас ведется охота!

— Точно! — до нее только-только дошло. — Но кто и… почему???

Я посерьезнел и даже попытался сесть.

— Нет, нет!!! — запротестовала она громко. — Тебе нельзя двигаться!!!

Но я не послушался и сел, хмурясь от боли.

— Помоги мне снять комбинезон, — произнес я, и Моника живо начала мне помогать. Руки ее подрагивали, когда кровавая одежда отделялась от тела. Сейчас в девушке не было ни капли ненависти, которую она так живо демонстрировала еще двадцать минут назад.

Когда я остался в одних только шортах, я замер в позе концентрации и начал протягивать по телу энергетические потоки. Многие из них были повреждены, но энергетический резерв у меня был неплохо восполнен калорийной пищей, поэтому в течение десяти минут я смог вытолкнуть из тела пули и остановить кровотечение.

Когда же еще через двадцать минут я открыл глаза, Моника сидела рядом, изумленно и немного испуганно разглядывая мой окровавленный, но уже полностью залеченный торс.

Я улыбнулся.

— Все-таки есть преимущества в том, чтобы быть пришельцем, правда? — насмешливо спросил я и подмигнул ей.