— Сон, за которым ничего не наступит… — дополнила она мои слова, тихонько потупив взгляд.

Я промолчал, не найдя что ответить.

Часть меня не хочет лишать девушку жизни, но другая, наоборот, обязывает меня это сделать… Я стараюсь откладывать подобные мероприятия по максимуму, но проклятие с моим мнением не считается. Если я буду слишком долго откладывать — мой организм просто не выдержит и я умру… Мои трясущиеся руки и боль, которая терзала меня уже вторую ночь, как бы намекали об этом…

— Хорошо, давайте попробуем! — дружелюбный голосок Мари вывел меня из раздумий. Рука словно сама против моей воли налила бокал напитка и протянула его моей супруге.

Присев с ней рядом на край кровати, залпом отпиваю несколько глотков, которые как-то совсем не поднимают мне настроение. Буквально позавчера я отпраздновал свое двадцатилетие, но чувствую себя так, будто мне пора на пенсию…

— Ммм, очень вкусно! — супруга с аппетитом облизнулась после очередного глотка.

— Рад, что тебе понравилось, — ответил, аккуратно забирая у нее пустой бокал. Отложив посуду на прикроватный столик, я опустошенно уставился на огонь, горящий в камине.

Оранжевые раскаленные угольки потрескивали в камине, иногда испуская из себя искорки, которые взмывали в воздух и угасали. Прямо как невинные жизни…

Задумавшись, даже не заметил, как девушка тихонько подползла ко мне и нежно схватила мою левую руку. Удивившись ее движению, поворачиваю голову в сторону собеседницы.

— Не грустите. Я уверена, все будет хорошо!

Я в ответ лишь недоверчиво усмехнулся.

— Дико сомневаюсь…

Ее мягкий указательный палец примкнул к моему рту, не давая мне договорить.

— Не спорьте! Я верю, вы еще обретете исцеление и будете жить сча́стливо!

Заметить не успел, как ее тонкий палец исчез с моих уст, сменившись ее теплыми губами. Выпучив на секунду глаза от удивления, аккуратно подхватываю красавицу и усаживаю ее к себе на колени, не отпуская при этом поцелуя. Правая рука словно сама ныряет в эти мягкие черные локоны, а левая гладит ее бедро и медленно поднимается все выше, бесстыдно лаская нежное тело под голубым платьем, пока не добирается до вздыбленной от возбуждения груди, наградой за прикосновение к которой стал негромкий стон удовольствия.