- Почему только пару? – безнадежно прошептал он.

- Меня за ручку нужно вводить в этот мир, а это силы и время. Не смею претендовать… Где-то есть родители, вы поможете мне связаться с ними, дальше будет видно. И есть квартира… Я думаю, если выбросить меня в настоящую жизнь, как неумелого пловца на глубину, то процесс вынужденно пойдет быстрее.

- Свяжемся с юристом, выясним, что там с квартирой. А сейчас просто нет выхода и нет денег, на гостинице разоришься, - усмехнулся чему-то он и оглянулся вокруг: - Смотри красота какая - небо празднует закат…

Да… И, наверное, причина была в облаках. Солнце садилось в их окружении, будто опускаясь на белоснежную перину и подсвечивало розовым те, что оказались вверху. Получалось по-разному – где нежнее, а где гуще и ярче. От перламутрово-розового до цвета фуксии. Переливы, перепады...

- Первый раз такое вижу, – выхватил Георгий смартфон из держателя и сделал несколько снимков. Потом безо всякой связи с предыдущей темой спросил: - Почему ты не хотела говорить с Надеждой Санной?

- Страшно. Всё вокруг чужое и убедительно врать нет сил, - захотелось вдруг ответить хоть какой-то откровенностью на его откровенность, - скажи я правду, и точно закончилось бы психушкой. Туда нас тоже гоняли, я помню – одно из самых сильных впечатлений. Тот раз… ладно, Бог с ним! Мне дали еще один шанс и очень хочется жить. Но доживать жизнь там, где заставят поверить еще и в умственную свою неполноценность?! Я решила, что лучше уж естественным порядком – или выплыву сама, или не смогу. Кажется, умирать было не так и страшно.

- Дурочка! Упрямая и решительная! - рявкнул Шония и провернул ключ зажигания. Машина тихо заурчала и двинулась с места. Поплыли мимо деревья, мелькнул кусок водной глади, потом мы выехали на заасфальтированную дорогу – всплывали одно за другим, обрабатывались где-то в голове и принимались понятия. Память не вернулась разом, пострадавшие участки мозга не включились, как лампочка. Может и правда сейчас он постепенно заполнял, наращивал и восстанавливал потерянные связи?

А Георгий говорил:

- Можешь строить свои планы – имеешь право. Ты не так меня поняла, а я как-то не так сказал. Признание не получилось, - быстро взглянул он на меня: - Не готов был, вот и… нечаянно тоску свою многолетнюю и даже, наверное, обиду на тебя и вывалил. Давай сейчас ничего выяснять не будем? И загадывать сроки не будем. Ты жить хочешь и это главное - значит будем жить, - и надолго замолчал, до самого дома.

Возле современной многоэтажки машина аккуратно припарковалась в положенном месте. Георгий помог мне выйти, но на руки взять себя я не позволила – после его слов чувствовалось неясное противление. Хотя почему – неясное? Но комплексы я купировала на подходе – не хватало еще женских обид и стыда за плачевное состояние нежеланного тельца. Но и чувствовать на себе его руки больше не хотелось, обманываясь их надежностью и теплом. Два дня…