Мужчины опять помолчали, потом де Роган вздохнул и произнес:

- Должен признаться вам кое в чем. Дело прошлое, но… Помните наш уговор – оставить мадам дю Белли лазарету?

- Отчего же? Я помню каждое мгновение с ней связанное. И что с этим уговором не так?

- Я нарушил его, продержавшись не более дня, - с сожалением, но всё же улыбался герцог, - воспользовавшись вашими откровениями, помчался завоёвывать её с подарком – зернами кофе. Но она спала. Вы не поверите, - встал он и прошелся по комнате:

- Ищу в себе стыд по этому поводу, а нахожу одно только удовольствие от тех чувств и воспоминаний. Я не готов был жениться на бесплодной женщине, но с немыслимой силой хотел её для себя, рядом с собой. Я будто сошел с ума тогда - догонял её и искал в По. Меня нечаянно направили по ложному пути, когда она исчезла. Я скакал через всю страну и по дороге заглядывал в каждый дилижанс, согревая на груди драгоценное колье для неё. Я будто с ума тогда сошел, понимая, что упустил её! - повторил он, крепко проводя рукой по лицу:

- Больше того - до дуэли с де Монбельяром оставались считанные шаги. Что творилось со мной, когда я узнал – слухи о бесплодии ложны! А она уже носит ребенка от другого. Я поднял все связи и изгнал дю Белли обратно за океан – к чертям!

- И что бы вы предъявили, как основание для дуэли? – тихо спросил граф.

- Ничего, - устало улыбался герцог. Эта эмоциональная вспышка выжала его, как лимон: - Оснований не было. А подослать убийц не позволила совесть. Мой посланник сказал – она выглядела счастливой. А потом… через годы – я просто понял её и испугался потерять уже как друга. Надеялся хотя бы на дружбу… и предал её – еще не начавшуюся, чтобы не предать нашу с вами. К тому же… женщина в горе не способна рассуждать здраво. Она никогда не приняла бы тот факт, что, скрывая от вас Франсуа, лишает его всяких перспектив. Я сделал выбор между вами, и вы помните? – горько улыбнулся он, - сколько молчаливого презрения! И как неумолимо оно упало на меня! Только она могла так – молча и даже не взглянув! Почти насмерть… Единственная такая женщина – загадка, удивление, тайна! И всё это получил де Монбельяр. Но винить я могу только себя.

Граф ничего не ответил на его исповедь. Сидел, смотрел на горящие свечи и маленькими глотками пил коньяк.

- Почему вы молчите, Алекс? Вам совсем нечего сказать? – все не мог успокоиться герцог. Ему нужно было слышать, нужно было говорить. Ла Марльер скупо улыбнулся. Он не собирался давать оценку его действиям и не стал этого делать:

- Для меня совсем не было шансов – я был женат. Но она есть – судьба, да - я в этом уверен. Или же вы ошибаетесь и есть Он и Божье предназначение. Вы не представляете себе, насколько ответственные меры я предпринимал даже в отношении проверенных содержанок, - криво усмехнулся он, - сам лично вкладывал ломтик лимона, как жемчужину в перловицу и следил, чтобы после они воспользовались настоем хвоща. А тогда… Впервые такое помрачение ума и его не объяснить ни злостью, ни усталостью, ни ошибкой. Так должно было! А больше мне нечего сказать – любовь в себе я задавил, глядя тогда ей в спину. Была надежда потом, позже… но не было шансов – как ни крути, а выглядел я мерзавцем. Потом и вовсе стал бы врагом - после того, что провернул дальше. Она ненавидела бы меня безгранично и яростно – так же, как любила мужа и сына. Что в ней такого, Луи? Как она это сделала с нами? – развернулся он всем телом к другу.