Это соответствовало примерно восьмидесяти-восьмидесяти пяти годам для людей. К слову, сам клиент был ещё старше.

Я живо вообразила бабулю: сморщенную, в очках, сгорбленную. Зато в кокетливой мини-юбке, с подкрашенными губами, и заигрывающую с таким же стареньким соседом...

По-моему, в восемьдесят с лишним уже и «просто полежать» сложно. Там болит, здесь стреляет... А главное, зачем?

- Вот! - Он потряс клюкой. - Я ей и говорю: позор, в таком-то возрасте! - Он шмыгнул носом и продолжил со слезой в голосе: - Я же лучшие годы на нее потратил! Цветы дарил... аж шесть раз.

Я хмыкнула и почесала лоб. Шесть раз - это за сто лет?

- Кхм... - Я громко прочистила горло и попыталась мягко отговорить клиента: - А кто вам сказал? Быть может, вашу супругу оклеветали?

Ведь не держал же он свечку, верно?

Гоблин насупился и стиснул клюку.

- Никто не говорил. Я сам знаю!

- Откуда? - приподняла брови я.

Может, все-таки передумает?

Считается, что адвокат легко пойдет на любую низость, лишь бы заплатили побольше. Видимо, совесть мы должны сдавать на хранение в обмен на свидетельство о праве на занятие адвокатской деятельностью.

Увы, увы. У меня ее изъять позабыли.

- Знаю - и все! - выпалил он. - Что я, слепой, что ли? Раугель-то моя так и косит на него взглядом, так и косит!

Судя по бельмам на глазах, со зрением у него и впрямь было не очень. Зато воображение работало отлично.

Интересно, у бедной гоблинши косоглазие? Или ее супруг просто придумал все - от и до? Старческая деменция коварна.

- И все-таки... - вновь начала я.

Клиент насупился, выпятил беззубую челюсть и пригрозил:

- Я на вас жалобу напишу! Она тут была, да? Я знаю, она вам заплатила. Но я все равно с ней разведусь, так и знайте!

- хорошо, хорошо, - вздохнула я, придвигая к себе чистый лист бумаги. - Напишу я вам иск, только успокойтесь.