— Очевидно, Василиса Матвеевна — добрая заботливая девушка, — серьезно сказал Царев. — К злому человеку звери в руки никогда не пойдут. Рад знакомству, Василиса.

— И я рада, Иван Андреевич, — кивнула в ответ.

Глеб Иванович негромко кашлянул.

— Что ж, гости дорогие, не желаете ли отведать травяного чайку с медом? — предложил он. — Вы к нам полдня добирались, — леший выразительно посмотрел на Сорокина с Барской. — Устали, небось, с дороги-то.

— Устали, — печально вздохнул молчавший все это время Макар Евгеньевич. — А потому ни от чая, ни от меда отказываться не будем.

— А я бы перед чаепитием немного прогулялся, — вдруг заявил Царев. — Коллеги мне рассказывали, что вы, Глеб Иванович, неподалеку от своей избушки аллею редких дубов посадили. Вроде бы у вас там и монгольские дубки имеются, и зубчатые, и даже каштанолистные.

— Что есть, то есть, — согласился леший. — Желаете на них взглянуть?

— Если вы не возражаете. Очень уж любопытно. Я, знаете ли, по дубам собираюсь диссертацию писать.

— Ну, раз диссертацию… — пожал плечами Дубравин. — Василиса, Аленушка, вы ж знаете, где у меня чай с медом хранятся? Поухаживайте за гостями. А мы с Иваном Андреечем мигом — до дубков сбегаем и назад, одна нога здесь, другая там.

Когда леший с чиновником вышли из избушки на улицу, я снова уселась на стул, повернулась к гостям и, стараясь скрыть раздражение, поинтересовалась:

— Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

Сорокин и Барская переглянулись.

— Происходит бюрократический произвол, Василиса, — ответил мне Макар Евгеньевич. — В самом его махровом виде.

Ядвига грустно кивнула.

Мне же захотелось сказать, что бюрократический произвол начался с тех пор, как был отменен регламентирован график проверок, и ревизоры стали вмешиваться в наши дела, когда им вздумается. Однако сдержалась и просто вопросительно приподняла бровь.

— Вы наверняка заметили, что Иван Царев — обычный человек, — начал объяснять Сорокин. — Магии в нем нет ни на грош…

— Это трудно не заметить, — подала голос Алена. — Когда вы трое вышли сегодня из поезда, я попросту обалдела.

— Из поезда? — изумилась я. — Вы приехали на поезде?!

— Двое суток тряслись в купе, как горошины в консервной банке, — мрачно подтвердила Барская. — Поверь, Алена, когда мы узнали, что этот белобрысый отправится в заповедник вместе с нами, обалдели не меньше тебя. Думаешь, почему мы прибыли так поздно? Потому что, вместо того, чтобы добраться до вас нормальным телепортом, кинулись покупать железнодорожные билеты, а потом наслаждались прелестями междугороднего транспорта — чтобы нашему новому другу было комфортно.