Несмотря на то, что по времени было чуть позднее полудня, от виконта уже несло выпивкой, и даже запах роз не перебивал столь незабываемый «аромат».

Но это не мешало де Бражье подслушивать нас в кустах и сделать в корне неверные выводы.

Потому что он их сделал, после чего улыбнулся Нейтану улыбкой победителя. Попытался схватить меня за руку, перед этим заявив, что теперь я с ним, а его троюродный братец может идти своей дорогой.

Вернее, катиться к демонам в ад.

Но я не далась. Отшатнулась и уставилась на виконта гневно, заодно пытаясь понять, почему тот пришел к подобным смехотворным выводам. С чего бы мне быть с ним, если я его терпеть не могу?!

Вспомнила, ну конечно же!..

Судя по всему, де Бражье решил, что мой дед внял его вчерашним угрозам и приехал сюда, чтобы преподнести ему меня «на блюдечке». Я же, послушная требованиям Арчибальда Кэмпбелла, запуганного потерей огромной суммы и разрывом торговых связей с колониями, теперь разрываю отношения с мужчинами, с которыми до этого общалась.

– Ничего подобного! – резко сказала я де Бражье. – Я бы никогда, даже на смертном одре, даже если бы за это угодила к демонам в пекло, ни за что бы не согласилась на то, что вы мне предложили! Мой дед вам тоже отказал, и со вчерашнего дня ничего не изменилось. Так что не обольщайтесь, виконт, с вами я не буду никогда!

Но на лице де Бражье появилась все та же мерзкая ухмылка, означавшая, что он нисколько мне не поверил.

Я повернулась к Нейтану.

– Мне жаль, ваша светлость, но… – Мне срочно нужна была причина для разрыва, но ничего не приходило в голову. – Но я решила, что мы…

Причину я так и не придумала.

Вместо этого, всхлипнув, покачала головой и кинулась по дорожке к ближайшему повороту, где, как мне казалось, начинался кратчайший путь к выходу из Лабиринта.

К удивлению, Нейтан за мной не последовал и останавливать меня не стал. Вместо этого остался с де Бражье, который тоже не спешил в очередной раз предъявлять на меня права. Последнее, что я увидела перед поворотом, – полный ненависти взгляд, который Нейтан бросил на своего дальнего родственника.

Я же, пытаясь сдержать слезы, ускорила шаг, а потом побежала. Выбралась из Лабиринта, но к дому идти мне было нельзя. Там слишком много людей, а я не могла появиться у всех на глазах, потому что слезы текли по моему лицу, и не было им ни конца, ни края.

Поэтому я поспешила к каретам, размышляя о том, как бы половчее улизнуть из дома баронессы, чтобы при этом не испортить потенциально возможное счастье деда. Он должен оставаться с Мадлен Дорсетт как можно дольше, а вовсе не везти домой рыдающую внучку, которая не сможет объяснить ему причину своего горя.