— Демонстрация силы, — вдруг вставила Фрида, выглянув в окно, за которым уже виднелось сияние в небе.

* * *

Перед глазами всё носилось из стороны в сторону. Картинка была хаотична, словно Авила заставляли насильно глядеть в испорченный калейдоскоп, попутно тряся ему голову. Начавшая засыхать на всём лице кровь ещё больше ухудшала обзор. Боль в теле отозвалась уже позже, она пронизывала каждую конечность, каждую кость и мышцу. Либкнехт начал уже у себя в голове крутить мысли о том, что ему переломало весь скелет, а от этого и смерть дышала в спину. Через боль, стиснув зубы, пока изо рта вырвалось немного крови, эльф поднялся с земли. Его задело ударной волной. От этого ещё и в ушах звенело. Однако этот взрыв не был похож на те, что он знал: от этого во рту и в носу оставалось послевкусия железа, но приятное, терпкое, похожее на то, когда что-то долго жгут в промыслах на морозе или же когда в детстве зачем-то облизывал железный ключ, а он был приятно солёный. От собственной последней ассоциации Авил даже усмехнулся.

— Вот дерьмо, — сказал он, но едва ли смог услышать свой голос: в ушах всё ещё звенело.

Картинка перед глазами становилась чётче. Вокруг царил неизменный хаос в багровых тонах, окаймлённый местами чёрными тенями и уродливо скрашенный трупами солдат и драконов. Вдруг он ясно услышал, что над головой что-то громыхает, что-то, напомнившее ему ни то гром, ни то какую-нибудь зенитную установку. В данный момент его слух был повреждён, и он не мог их различить. Осмотревшись по сторонам, он понял, что его товарищам повезло меньше: в отличие от него, которого волной почти сразу засадило в щель, точно куст в грядку на огороде, их размазало по выступающим обломкам, точно яйца, брошенные кем-то со всей дури в стену. Даже шлемы не уберегли их от столкновений с твёрдой поверхностью при сильном взрывном ударе. Удивительно было для Авила то, что они — в том числе, и он — не поджарились до румяной корочки или угольков. Вместо этого по стенкам, куда впечатались тела его товарищей, стекла вполне себе свежая, не запёкшаяся кровь, а тела их, как ему казалось, не были явно тронуты жаром. И запах стоял как на бойне для скота. Душащий, омерзительно терпкий и тяжёлый.

Авил едва держался на ногах. Он бы поддался желанию тела упасть на землю и, если даже не умереть, то хотя бы полежать без движения, но его отвлёк свет. Снова свет. Эльф посмотрел в сторону, откуда он исходил, и увидел нечто…

— Что за нахуй?!

Чистый яркий свет шагал по земле в форме, подобной человеку или эльфу. Черты его лица и фигуры было трудно разобрать из-за трудности удержать взгляд на его образе слишком долго: глаза резало и слепило. Свет несколько померк. Теперь Авил мог видеть очертания лица некого существа: утончённые, изящные, аккуратные и с чёткими линиями, уши заострённые как у эльфа. Фигура стройная, поджарая, рост явно выше среднего. Либкнехт быстро и детально оценивал его взглядом.