— Я никогда тебя не просила этого делать! — крикнула в ответ Далия. — Это был твой выбор и твой глупый кодекс!

— Что, правда? — Рилай наклонилась ниже, угрожающе нависая. — Если ты обвиняешь меня в глупости, то почему не посмотришь на себя? Ты — паразит, что присосался сначала ко мне, а потом и к Аарону. Ты ничего не можешь сделать самостоятельно. Если бы не, если бы не Сальварес, если бы не герцог — ты бы давно была с отцом. Да ты бы даже с той темницы без меня не сбежала. В первые же дни сдохла от голода или разбойников. Выживает сильнейший, а ты слаба и эгоистична. Мне противно понимать, что я когда-то тебя любила.

— Ты чудовище… — слёзы потекли по щекам Далии, крупными каплями падая на золотистое платье.

— Мне не впервой это слышать, — Рилай отпрянула, разворачиваясь и устремляясь к выходу. — Больше помощи от меня вы не дождётесь, — сказала она то ли оставшейся в комнате Далии, то ли бегущему к ним Аарону. — Рэй, мы закончили, идём.

Но северянин стоял не один, он держал под руку Ливая, что выглядел совсем плохо. Под глазами залегли тёмные тени, алый цвет заметно потух, когда-то лоснящиеся золотистые волосы собранные в хвост стали безжизненными и редкими.

— Думаю, вам нужно с ним поговорить, — хмыкнул Рэй, вдруг дернувшись, когда из комнаты, где скрылся Аарон раздался душераздирающий плач Далии. — Ты что сделала?

— Ничего, — Рилай повела плечом, направляясь к лестнице на первый этаж. — Поговорим в саду, у меня башка раскалывается.

Ей пришлось какое-то время постоять на крыльце, подставляя лицо теплым лучам. Птички пели свою трель, казалось, тяжелый разговор с Далией остался далеко позади. Мысли в голове метались, бились о черепную коробку, но девушка сохраняла спокойное выражение лица, тяжело дыша. Пахло свежестью и скошенной травой, лёгкий ветер пригонял аромат шумящего вдалеке фонтана.

— Такой хрупкий на вид, — пыхтя пожаловался Рэй, — а весит будто быка волочу.

— Брось его, — не открывая глаз, Рилай глубоко вдохнула остатки покоя. — Он притворяется. Раньше так всегда делал отец, делая привлечь к себе внимание.

— Мама таскала его, пока не начали отказывать ноги, — напомнил Ливай, действительно выравниваясь и отпуская северянина, что готов был и его проклясть. — Смотрю, Леон заходил.

— Заходил, — Диас наконец взглянула на брата. — Даже не знаю, верить ли его словам. И словам лекарки о твоём безумии.

— Безумии? — Ливай расхохотался, странно дёрнувшись. — Я не безумен.

— Тогда как ты сам это называешь? — Рилай подошла к брату, вглядываясь в знакомые черты. — Ты пытался убить меня. Много раз.