Всё равно попытаться стоит. Если для Маргреты так важно время, это может существенно мне помочь.

Поэтому я роняю одеяло из рук и делаю вид, что присаживаюсь, чтобы поднять одежду, которую она мне дала. А на самом деле хватаю маленький табурет и швыряю им в проклятую ведьму.

А дальше рыбкой ныряю за стол, чтобы перекатиться и схватить вожделенное оружие. Уже почти чувствую холодный металл пальцами… но мне не хватает доли секунды.

На шее словно петля затягивается, дергая меня назад. Я больно грохаюсь на спину. Даже дыхание перехватывает.

− Я же говорила. У тебя ничего не получится. Лучше просто смирись, — тянет меня назад Маргрета. Удавка из чистой силы сдавливает горло, обжигая, перекрывая дыхание. Темные сети опутывают все тело, лишая любой возможности сражаться.

− Иди к бесу! — хриплю, изо всех сил барахтаясь и пытаясь содрать с себя обжигающие узы.

Но, конечно, мне это не удается. Вскоре я оказываюсь у ног Маргреты. И еще до того, как успеваю откатиться или отвлечься, она склоняется ко мне и хватает за подбородок, заставляя повернуться лицом к ней. Единственное, что я могу, это крепко зажмуриться.

− Думаешь, это тебе поможет? — с улыбкой в голосе интересуется проклятая ведьма. — Помогло бы, если бы я не имела возможности подготовить твое сознание к моему влиянию. Ты думаешь, зачем я приехала в замок и несколько дней слушала нытье этих дурочек? Мне нужны были марионетки. Мне нужно было сделать послушной марионеткой тебя. Что случилось, принцесса? Вы как-то побледнели. Голова болит?

Я уже слышала эту фразу от нее. Не помню когда точно… но у меня, как и тогда, будто что-то щелкает в голове, раздваивая сознание. Как будто она какой-то ключ, или тайный пароль произнесла.

− Ну вот. Уж лучше. Открой глаза, моя хорошая, — гладит меня по щеке. И когда я невольно выполняю эту просьбу, продолжает: — С тобой пока ничего плохого не произойдет. Просто переоденься и все будет в порядке. Хорошо?

— Хорошо, — шепчут мои губы.

− Умничка, − довольно улыбается Маргрета, и удавка на моей шее слабнет. Темные сети пеплом опадают с рук и ног. — Выполняй, — она выпрямляется и отступает в сторону, давая мне возможность подняться. От движения ее пальцев цепь между наручниками распадается надвое. Так что теперь с браслетов свисают дребезжащие тяжелые концы.

Сев, я касаюсь пальцами распухших следов на горле. Сознание разрывает на части противоречивыми чувствами. С одной стороны, хочется наброситься на эту гадину и выдрать ей глаза, а с другой — что-то внутри побуждает меня подчиняться. Словно петля на шее никуда не делась. Поэтому я все-таки поднимаюсь на ноги и ищу глазами нужный наряд.