Вот он, момент истины. Снаружи их не открыть. А изнутри?

Я нажала на деревянные половинки, они послушно разъехались.

Да!

Торопливо заскользила вниз, стараясь растопырить все, что топорщилось, потому что вряд ли дежурный повар в подвале будет рад, если я вывалюсь к нему!

Створки лифта у комнаты Кристофа открылись легко.

Выпав в полумраке столовой, я рысью, сшибая на ходу углы и тихо ругаясь, понеслась в спальню.

На кровати в позе звезды спал Крис. К счастью, он не страдал экзотическими привычками вроде отдыха нагишом. На Кристофе имелась пижама. Рубашка и брюки.

Говорят, что женщины страшны тем, что неожиданны, как цунами.

Сегодня я была очень страшной женщиной.

Забравшись на кровать, дернула Кристофа за ворот, крепко обняла и выпалила:

– Ты паж?

От моих объятий мертвый бы проснулся. Но не Крис! Он сонно забормотал, попытался отстраниться.

Вот кто медведь зимой, а не я!

А у меня там скоро дежурный повар запах гари учует из лифта, и мне в это время надо быть у себя.

Уронив соню на подушку, я отвесила ему оплеуху. Кристоф сел и проснулся одновременно. Потянулся к светильнику на стене. Я перехватила его руки, вцепилась в запястья.

– Это я.

– Мартина? Ты чего тут?

– Не важно. Отвечай. Быстро. Ты писал письма принцессе?

– Было дело, – зевнул Крис. – Откуда ты знаешь?

– Отвечай.