Кхык-кхык, кхык-кхык… Это кхыканье доносилось из-за печки. Мы с Селиваном переглянулись. Прошка!

Заглянув за печной закуток, я нахмурилась. Мальчишка сидел на корточках и старательно прикрывал рот ладошкой.

- Та-а-ак… Ты, что тут делаешь?!

- Не виноват я! – сразу же запричитал сорванец, прижимая руки к груди. – Я говорил ей: не пей! Да кто ж такое лакомство пить не будет? Евдокия квас на меду сделала, а я его с погреба укра-а-ал!

- Машутку квасом напоил? – я пощупала его лоб. Слава Богу, жара не было.

- Напои-и-ил… - всхлипнул Прошка. – Наказывайте меня, чего-о-о у-у-уж…

- Марш в постель! – я хотела дать ему подзатыльник, но передумала. Ему и так плохо. Все воспитательные беседы проведу потом. – Сейчас теплое молоко с маслом пить будешь!

- Я не люблю молоко с маслом! – скривился Прошка и снова закашлялся. – Не стану пить!

- Селиван, а ну-ка выпори его хорошенько! – с полной серьезностью приказала я. – Чтоб штаны не смог надеть!

- Это я сейчас… - Селиван принялся закатывать рукава, посмеиваясь в бороду. – Скидай портки, засранец!

- Изверги-и-и! Мучители-и-и! – громче прежнего завыл мальчишка, отступая к двери. – Давайте-е-е, травите своим молоком, все вытерплю-ю-ю! Измывайте-е-есь над Прошенькой!

Ну, вот и редька с медом пригодится.

Разобравшись со своим «лазаретом», я пошла в парикмахерскую, где меня уже ждали клиенты. Кто-то обратился к дядюшке, но те, кому нужна была именно моя помощь, терпеливо ждали, сидя на лавочке.

Среди них был и Семен Степанович Яичкин. Он увидел меня, пригладил усы, поправил мундир, а после сказал:

- Разговор имеется, Елена Федоровна.

- Проходите, Семен Степанович. Пока я вас буду в порядок приводить, вы мне все и расскажете, - я поздоровалась с остальными. – Добрый день. Не устали ждать?

- Да мы бы и еще подождали, Елена Федоровна! – с улыбкой ответил один из мужчин. – Я тут сказать хотел… Возьмите мою бороду!

- Зачем мне ваша борода? – засмеялась я, не понимая, о чем он толкует.

- Дык я хочу, чтобы вы ею Жюля за пояс заткнули! Когда станете с ним умениями мерятся, я свою бороду отдам, еще и нахваливать буду!

- И мы тогда придем! – загалдели другие мужики. – Слышали ведь, что несправедливость такая! Что оговаривают вас!