Щекочущее ощущение вернулось, и поцелуй прервался.

— Что-то не так?

— Что ты чувствуешь?

— Не могу описать словами. Жарко и зудит.

— Потому что твоему телу это нравится. Ты возбуждена.

— Становится хуже. Будто я сейчас взорвусь. Я не хочу взрываться.

Он усмехнулся.

— Это приятный взрыв, любимая. Ты уже близко.

— Близко к чему?

— К лучшему ощущению в мире, которого я и добивался.

— Что?

Он снова поцеловал меня, и убрал палец, заменив кое-чем посущественнее.

Мы оба застонали.

— Матерь божья, — выпалил Альберт. — Какая же ты узкая.

— Это хорошо? — заволновалась я.

— Лучше не бывает, — он снова смял мои губы и начал двигаться во мне.

Теперь к удовольствию прибавилась капелька боли, но не страшной— не как в тот раз, когда я чуть было не сломала ногу. Эта боль была другой.

Альберт стонал, пока мы целовали друг друга, оставляя влажные дорожки на коже друг друга.

Мне было очень жарко и немного больно, но я не хотела, чтобы он останавливался. Это было терпимо.

Альберт тяжело дышал и двигался всё быстрее внутри меня.