Он знал, что девушка появится, потому что Диана решительно взялась за это дело и рыщет по всему свету — это лишь вопрос времени, когда она найдёт ему кого-нибудь. А пока ждал, он фантазировал, какой она будет. Юной, взрослой, смешливой, стойкой, счастливой или несчастной, как и он сам, — всё было возможно. Но каждый раз, когда он пытался представить её лицо, то видел лишь Персефону.

Этично ли вообще просить смертную стать его королевой? Заставить её проходить испытания и требовать, чтобы она отказалась от половины вечности в случае успеха? А если она проиграет? Диана заверяла, что ему не стоит об этом переживать, но, конечно же, он переживал. Если из-за него какой-то девушке или женщине придётся отказаться от всего, он будет обязан так или иначе дать ей счастливый конец.

Наконец Диана пришла к нему однажды вечером, когда оставалось всего несколько душ из последней партии, приведённой Джеймсом. Генри понадобилось три дня, чтобы выслушать всех, хотя тысячу лет назад хватало одного. А уж сколько душ ещё ждут своей очереди… Спешить, конечно, некуда, но отставание — это плохо. Они заслуживают обрести покой.

— Брат, — пробормотала, поцеловав его в щёку. — Хорошо выглядишь.

Это было враньём, и они оба это знали, но он не стал заострять на этом внимание, поцеловав её в ответ.

— Ты тоже. Полагаю, ты пришла не с пустыми руками?

— Верно, — она сделала шаг назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Лукавая улыбка играла на её губах. — Я нашла её.

Несколько долгих секунд Генри молчал. Он понимал, что так и будет, но услышать это своими ушами… принять тот факт, что в мире есть девушка, которая, по мнению Дианы, подходит ему…

— Кто она? — наконец, спросил Генри. Диана сжала его ладонь.

— Её зовут Ингрид, она настоящая красавица. У неё лёгкий нрав, любящее сердце и готовность помогать. Тео уверен, что она та самая.

Тео — Аполлон — имел доступ ко всем оракулам мира. Если Тео посчитал, что девушка подходит, значит, даже мойры не смогут возразить.

— Хорошо, — ответил Генри. — Ты приведёшь её сюда?

— Ты встретишь её на земле. В нью-йоркском приюте.

Его брови взлетели.

— В приюте? Она воспитательница?

— Нет, воспитанница, — ответила Диана с безграничным терпением матери, объясняющей ребёнку элементарные вещи. — И она не знает, что ты придёшь.

Воспитанница, а значит сирота… Ребёнок. Его сестра сводит его с ребёнком.

— Сколько ей лет?

— Семь исполнилось на прошлой неделе.

— Семь?