— Я всегда буду рядом, как был на протяжении многих лет. Но как бы мне ни была дорога наша дружба, боюсь, мы не сможем стать кем-то большим. Я уже достаточно причинил горя нашей семье и не могу позволить себе наделать новых ошибок. Особенно в отношении кого-то, чья судьба мне не безразлична.

— А как же мои чувства? — прошептала она. — Они ничего не значат?

Он нежно взял её ладонь и мазнул губами по костяшкам.

— Они значат намного больше моих собственных, и поэтому я вынужден отказать. Я пустышка. Тень. Я никто, а ты всё.

— Ты не никто, и ты заслуживаешь любви так же, как и я. Разве тебе не хочется любить и быть любимым? — она перешла к мольбе, хотя искусно маскировала это командным голосом королевы. Но она не его королева, и он не подчиняется ей. Не тогда, когда её желания могут уничтожить их всех.

Горькая, пустая улыбка отразилась на его лице. Он вновь склонил голову.

— Любовь — это всё, чего я хотел, за свою долгую бессмертную жизнь. Но я уже исчерпал свои попытки и смирился с этим. Прошу тебя оставить всё как есть.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, и в итоге она отступила с нечитаемым выражением лица. Нити чувств исчезли, надёжно спрятанные за стеной, которую она моментально воздвигла. Сколько она училась прятать всё в себе? Как долго она держала всё это внутри, пока не решила довериться ему и впустить его в своё сердце?

Неважно. Он всё для себя решил и уже не передумает. Боль от отказа сейчас — ничто в сравнении с агонией потери, которую она бы испытала спустя несколько веков или тысячелетий, если бы он принял её предложений. И он был доволен собой. Да, сейчас она не понимает и вряд ли поймёт в ближайшем будущем; но когда-нибудь она обретёт счастье, и тогда она вспомнит этот момент и будет благодарна ему за то, что он дал ей шанс на лучшее будущее. Будущее, которого он желал ей всем сердцем.

— Ты можешь приходить в любое время, но я пойму, если ты не захочешь, — тихо добавил он. Каллиопа сглотнула.

— Я постараюсь, — сказала она. — Но сейчас мне лучше уйти.

Он кивнул.

— Я провожу.

— Я знаю, где выход, — она присела в реверансе, он ответил низким поклоном. — Береги себя, Аид. И выбери себе имя, пока Уолтер не разозлился ещё сильнее.

— Я постараюсь, — пробормотал он. — Есть какие-нибудь идеи?

Каллиопа посмотрела на него, её взгляд был внимательным и сосредоточенным, будто она просчитывала что-то. Но разве когда-то было иначе? По крайней мере, её боль уже была скрыта в том уголке души, где Аид её не видел.

— Я провела некоторое время в Англии. Наблюдала за успехами и падением королей. Некоторые были глупыми, напыщенными и не интересовались ничем, кроме своих титулов и войн. Но были и те, кого по-настоящему любил народ, потому что они заботились о процветании своей страны. Один из них мне особенно запомнился, он чем-то напоминал тебя. Его звали Генри.