― Я иду в свое Место Для Размышлений, ― сказала она. ― Не хочу, чтобы меня беспокоили…

―…если только это не чрезвычайная ситуация, ― договорил Ленни.

― Именно, ― слезы уже текли по ее щекам, пока она поднималась по лестнице. Она заперла дверь своей спальни, чтобы никто не мог войти за ней. Если Эйдену что-нибудь понадобится, он постучит в дверь и разбудит Эбби, которая свернулась калачиком на кровати, хмурясь во сне. Тиган на цыпочках прокралась мимо нее, стараясь не дать вырваться ни единому всхлипу, вылезла в окно и закрыла его за собой.

Она добралась до середины крыши, прежде чем уселась на пятую точку, обхватив клейкую ленту. Казалось, прошло миллион лет с того дня, как Финн сказал Эйдену, что клейкая лента может исправить все. Ну, ее проблему ничто не исправит.

Тиган подтянула колени, опустила на них голову и позволила себе шмыгнуть носом. Это переросло в икоту, как вдруг что-то коснулось ее плеча.

― Тиа? С тобой все в порядке?

― Финн! ― она обернулась и посмотрела на окно. Оно все еще было закрыто. ― Как ты сюда попал?

― Поднялся по водосточной трубе, ― сказал он. ― Услышал, как кто-то плачет здесь, наверху, и удивился, кто это может быть.

― Ты забрался по водосточной трубе с такой рукой? ― его ладонь все еще была завернута в марлю и ленту, чтобы ожоги заживали.

― Я могу использовать два пальца, ― он помахал ими перед ней в качестве доказательства.

― Вот, ― она вытерла нос рукавом, икнула и протянула ему клейкую ленту.

Финн взял ее и покрутил в руке.

― Ты забралась на крышу, чтобы поплакать над клейкой лентой?

― Нет, ― ответила Тиган. ― Я забралась на крышу, чтобы побыть одной.

Финн сел рядом с ней.

― Хочешь побыть одна ― ладно. Но сначала скажи мне, если ты плачешь не из-за клейкой ленты, то из-за чего?

― Я не хочу об этом говорить.

― Если ты не хочешь, малышка, то придется мне. То, что рассказала Ройзин…

Тиган снова положила подбородок на колени.

― Это правда.