Ох, ну почему меня так легко на «слабо» взять? Кому нужен этот спектакль? Мне? Да ни в коем случае. Глинскому? Не думаю, что ему нужно внимание бывшей, пока он окучивает очередную будущую. И все же я направилась к гардеробу, где Стас, как настоящий рыцарь, помогал новой пассии надеть легкую курточку.

Мое преимущество — это неожиданность. Шаг я ускорила, а подойдя к Глинскому, поднялась на цыпочки и коснулась губами гладкой щеки. В нос тут же ударил аромат его парфюма. Слишком сладкий для мужчины. Сейчас он вызывал у меня лишь раздражение, а ведь совсем недавно нравился. Впрочем, не только парфюм, но и сам носитель аромата вызывал подобные чувства. Что умерло, как говорится, больше не встанет.

— Привет, сладкий! — пропела я, глядя прямо в удивленные глаза Глинского.

Это была истинная правда, потому что карамельное амбре пропитывало все вокруг, вырываясь дальше в длинную рекреацию. Симпатичная дама захлопала наращенными ресницами и спросила:

— Стасик, кто это?

Кто-кто, Турук Макто, хотелось ответить мне, но я сдержалась. Вместо этого вполне дружелюбно улыбнулась хорошенькой шатеночке.

— Новенькая? — от неожиданности девица кивнула. Я вздохнула и решила усугубить ситуацию, акцентируя внимание пассии на моральном падении Стаса: — Сочувствую.

Студенты, которым в этот час выдалось посетить гардероб и наблюдать сцену, улыбались, а Глинский покраснел. Если его щеки стали пунцовыми, то кончики ушей приобрели насыщенный оттенок малинового.

— Ну, как-то так, — улыбнулась я Маринке, которая все еще таращилась на озадаченного Стасика.

— Жень! — окрикнул он.

— Чего тебе, Глинский? — не поворачиваясь, спросила я.

— Я позвоню? Вечером…

— Попробуй, — хмыкнула я, прекрасно зная, что его номер давно в черном списке.

Да, некоторые проблемы решались вот так вот просто, минута времени и можно оставить инцидент в прошлом, но бывает иначе. И вот один такой случай тревожил меня с самой субботы. И главное вовсе не то, что меня опять взяли на «слабо», а то, что я до сих пор не рассказала Светке. А ведь когда-то мы поклялись не скрывать друг от друга ничего, что может хоть как-то изменить жизнь любой из нас.

Вообще, нам, наверное, повезло по жизни и для этой самой жизни. Многие бы решили, что сестры родились в рубашках. Ну, сами посудите, двух едва достигших двухлетнего возраста малышек нашли в картонной коробке на пороге запасного входа в дом малютки ночью, зимой, в двадцатиградусный мороз. Да на таком морозе минтай за час в камень превращается, не то что детское тельце. А мы выжили, потому что грели друг друга. Хотя, не соберись в тот вечер сторож Михалыч за порцией разврата к ночной нянечке Сергеевне, возможно, и мы бы превратились в свежемороженые тушки, но нас нашли.