- Ничего я не струсил! – насупился Дэвид. – Пошли! Ну, чего, расселись?

Они вернулись на вокзал, напряженно шаря по пестрой толпе глазами – выискивая простака с кошельком, не запрятанным глубоко в карман или сумку.

- Дэвид! – рыжий кивнул ему на грузную пожилую женщину в темных очках, еле идущую, опирающуюся на клюку.

Не слишком сильно прижимая к плечу, старушка несла раскрытую авоську, из которой торчал угол старого кошелька, сработанного из алой крашеной кожи, словно красная тряпка для быков, маня и раздражая юных карманников.

– Пенсию, небось, получила! – хохотнул Рыжий, возбужденно потирая руки.

- Да она еле идет! – возмутился Дэвид, - Отберем деньги, и она с голоду помрет!

- Не помрёт! Внуки накормят! Вперед! – безапелляционно заявил юный главарь банды. – Тебе повезло вдвойне: гляди, она еще и слепая!

Дэвид с сомнением покосился на подельника.

- Какая еще бабка, напялит тёмные очки, когда небо затянуто тучами? – фыркнул Рыжий.

Делать было нечего. Отступить – и он останется слабаком в глазах приятелей. Глубоко вздохнув, Дэвид отправился навстречу жертве. Он пристроился сзади, идя след в след, никак не решаясь вытащить этот злосчастный кошелек. Друзья шли рядом, путаясь в толпе, в нескольких метрах от собрата, тихонько посвистывали, в знак одобрения и делали ему круглые глаза.

«Прости бабушка» - мысленно произнес черноглазый, - «по-другому, они меня засмеют». Набравшись смелости и окаянства, он быстро протянул руку и схватил край торчащего кошелька. Реакция пожилой женщины была молниеносной. Она цепко схватила руку Дэвида, и, с не старушечьей силой, поставила его прямо перед собой.

Зажмурившись, вспыхнув от стыда, Дэвид ожидал визгливого окрика и даже ударов клюки, но та, не снимая очков, что-то спокойно произнесла на сардалском. Мальчик не понял ни слова, и тогда, снова взяв его за руку, старуха повела его куда-то меж узких улочек. Стая мальчишек так и осталась стоять, не зная, что предпринять.

Дэвид, уверенный, в том, что пожилая женщина тащит его в полицейский участок, был несказанно удивлен, когда понял, что они оказались у высоких ворот дома.

«В рабство меня, что ли, возьмет?» – Не без страха подумал мальчишка.

Старуха стукнула пару раз клюкой в ворота, и дверь им открыла девочка – его ровесница, не смотря на юный возраст, так же замотанная в платок.

Женщина быстро проговорила ей что-то на сардалском, и девочка проводила Дэвида вглубь дома. Это было большое одноэтажное строение, окруженное фруктовым садом и обнесенное забором. В большой комнате, куда его завели, полы были устланы коврами, там и сям валялись яркие, с цветным орнаментом, подушки. На невысокой табуретке возвышалось Священное Писание, в углу, в красивой большой клетке щебетала канарейка, в доме пахло свежим кофе, пряностями и еще чем-то душным, приторным, непонятным. Бабушка и девочка вошли одновременно. Дэвид глянул в пожилое лицо, без темных очков и понял, что догадка Рыжего была верной. Её глаза были закрыты. Слепая Женщина опустилась на подушки, жестом приглашая юного воришку сделать тоже самое. Она начала говорить, а девочка переводила её слова на ломанный санглийский язык.