Кузен разглядывал хрупкую девушку на асфальте.

— Пожалуйста, — заскулил маг голосом Одри. — Не делай мне больно.

Леон поднял «Глок» и неторопливо прицелился.

— Не делай этого, у меня есть информация, я могу… — истерично завопила Одри.

Леон нажал на курок. Пуля угодила Одри точно между глаз. Ее тело растаяло, превратившись в крупного темнокожего мужчину лет пятидесяти. От выражения на лице Леона мне стало не по себе.

Я вложила ключи от машины в руку сестры.

— Забери машину и позвони Сабрине, пожалуйста.

Вокруг нас наверняка было с десяток камер наблюдения. Я бы не удивилась, если бы Муньос был уже в пути.

Арабелла кивнула и побежала к подземному гаражу, где мы оставили нашего Носорога.

Я пересекла расстояние до Леона. Его загорелое лицо приобрело зеленый оттенок. Он смотрел, не мигая, пустыми глазами. Он выглядел мертвым. Его рука все еще была поднята, целясь в труп.

Я положила ладонь ему на предплечье и мягко опустила его руку.

— Все закончилось.

Он посмотрел на меня остекленевшими глазами.

— Она все так же мертва.

— Да. Но он больше не сможет никому навредить. Никто из них больше не сможет причинить кому-то боль.

Он отвернулся от меня и посмотрел на тела, будто увидев их впервые.

Забирать жизнь всегда было больно. Боль никогда не уходила, каким бы оправданным ни было убийство. Оно стоило тебе частички твоей души и было больно, когда эта частичка умирала.

Зеленое пятно вылетело из декоративной изгороди слева от нас и врезалось в меня. Большие чешуйчатые руки обхватили меня и оторвали от земли. Я брыкалась, пытаясь освободиться, но это было все равно, что драться в смирительной рубашке. Тот, кто схватил меня, повернулся и побежал. Здания проносились мимо меня.

Позади нас раздались выстрелы, Леон стрелял в контролируемом бешенстве.

Впереди замаячили кусты. Существо прорвалось сквозь них, ветви захлестали меня по рукам и лицу, и вырвалось на берег Буффало-Байю.