***

Схватив со стены бра, Ксандр спустился во тьму каменного подвала замка, который открывался в кабинете в готическом стиле. Надавив на камень в стене, потайная дверь скользнула в сторону, и он стал спускаться глубже, пока стены не сузились до склепа. Из каменного хранилища он достал черную кожаную сумку и понес её обратно по узкой лестнице в кабинет.

Когда он рылся в стопке папок внутри, на его стол упала золотая лента. Ксандр потянулся, колеблясь, прежде чем поднять её.

«Селин»

Женщины-ангелы на андеграундной сцене носили золотые повязки. Это был бы человеческий эквивалент жетонов, за исключением того, что их группа действовала, как следопыты.

Почти десятилетие он работал вместе с дерзкой женщиной-ангелом — золотой лентой. Это всё, что Ксандру удалось узнать о ней, прежде чем Йен заполучил её. Должно быть, она сняла её, как раз перед тем, как Йен стал пытать и убил её. Когда ангелы прибыли на помощь, Ксандр сразился с двумя сильными солдатами, чтобы сбежать вместе с Йеном — сомнительное решение, которое могло привести его прямо к тюремному заключению на небесах, если бы не Хазиэль.

Он не допустит, чтобы её смерть стала напрасной. Поэтому планировал уничтожить всё подполье, в котором Йен дёргал за ниточки.

Ксандр налил себе выпить.

В чем-то Каринна напоминала ему Селин. Не во внешности, но в её глазах горел тот же огонек мести. Жажда крови — любой ценой.

В голове Ксандра проигрывались воспоминания. Кожанка, прикрывающая совершенство кожи Каринны. Извивающееся тело. Только в тот момент. Все её заботы ушли, выключились, переключились на него.

Его потребность. Её отклик.

Ксандр погрузил взгляд в напиток. Какого хрена он беспокоится о камере? Разве он не провел большую часть последнего десятилетия либо напиваясь до беспамятства, либо на грани, удерживал нож у его глотки? Какая разница, кто будет держать этот нож?

Не ошибётесь, если посчитаете что это виноваты годы, проведенные с Йеном. Ксандр чертовски хорошо знал, почему должен найти камеру. Йен никогда не перестанет искать своего предателя, а это значит, что он никогда не перестанет искать Каринну. Под давлением политиков, он был уверен, что ни один живой человек не узнает о том, что произошло в подвале того склада.

Ксандр поднял взгляд на маску вольто, свисающую с крюка на стене.

«Наступило время поднять сложность игры».

***

Когда Каринна лежала в постели, её тело ожило. Электричество покалывало в воздухе. Ожидание. Каждый звук в доме напрягал её мышцы.

С завязанными глазами и в плену у Жнеца. Как бы это ни должно было напугать её до чертиков, оно каким-то образом вызывало жар её кожи.

Он был хорошим парнем? Плохим?

Как неизвестная переменная, которая заставила её разум искать ответ, в то время как её тело, казалось, наслаждалось временем ожидания. Все в нём говорило о том, что этот парень опасен, вполне возможно, психопат. Но сколько плохих парней старались накормить жертву её любимой едой?

«А, ну да, сталкеры».

Но эти чертовы наброски. Почему Лита нарисовала их? Кем он был для неё? Не то чтобы она могла взять и просто спросить. «Эй, есть шанс, что год назад ты изнасиловал мою сестру?» В любом случае, она точно не станет, будучи привязанной к кровати. Её список убийств не заканчивался на нём, и её смерть, не поможет ей достичь этой цели.

«Ты нравишься ему», — Лолита заговорила с ней, и трепет быстро сменился стыдом.

«Нет». — Каринна мысленно возражала против призрачных обвинений сестры.

«Тебе это нравится. Ты любишь ожидание. Его приказы. Его грубые руки на твоём теле».

«Нет. — Она зажмурила глаза. — Уйди из моей головы, Лита».

«Тугие манжеты. Руки, впивающиеся в обнаженные бедра. Ноги. Крики. Смех».

Каринна резко втянула воздух и уткнулась лицом в подушку настолько, насколько позволяли её путы, съёжившись от образов, вспыхнувших у неё в голове. Откуда они возникли? Откинувшись на хлопчатобумажную подушку, она покачала головой из стороны в сторону, пытаясь стереть эти образы.

Она не хотела их видеть. Хотела сосредоточить свои мысли на побеге.

Дверь щелкнула. Он вернулся? Ботинки простучали по полу ближе. Что-то ударилось о тумбочку. Стекло?

Её руки и ноги задрожали. Страх? Возбуждение? Что, черт возьми, с ней не так?

Он смотрел на неё, распростёртую на своей кровати?

Все пять чувств активизировались. Сандаловое дерево первым достигло её носа и наполнило рот.

— Зачем ты пришла сюда со мной?

Снова вопросы. Почему он упорствовал?

— У меня не было выбора.

Сквозь темноту он усмехнулся.

— У тебя был выбор. Скажи ты хоть слово, я бы отпустил тебя обратно.

Правда. Она не сказала ни слова. Вообще особо не сопротивлялась.

— Хочешь вступить? Ты хочешь заработать деньги? Трахаться с политиками?

Она кивнула.

— Сначала тебе придется пройти через меня. Если переживешь меня, я отведу тебя в «Жесткие границы». — Его следующие слова уже звучали ближе. — Это твой шанс, Котёнок. Твоя единственная возможность освободиться. Скажи слово, и я верну тебя в твою жизнь. В твой стрип-клуб. Чем бы ты не занималась до сегодняшнего вечера.

«Нет. Нет пути назад. Не подведи меня».

— Нет. Я хочу туда вступить. — Снова и снова слова повторялись в её голове, как мантра. «Я хочу это. Что бы он ни сделал, это моя воля».

— Ты не представляешь, во что ввязываешься, маленькая девочка. Я дам тебе еще одну возможность. Хочешь узнать, какое дерьмо тебя ожидает?

Нет. Она хотела вернуться к своей прежней жизни. Выпуститься и притвориться, что она никогда не видела тех ужасных вещей, которые видела за последние несколько месяцев. Смерть Литы завела её на черный путь, который она не рассчитывала в своём некогда идеальном мире.

— Да. Покажи мне.

— Покажу. И знай, что твои крики и стоны боли ничего не значат. Ты хочешь этого? Я дам тебе это. — Теплое дыхание коснулось её правой щеки, и её челюсти сжались, когда его рука скользнула к её затылку, где он снова потер основание её шеи.

«Жуть». Как фирменный прием серийного убийцы.

Тем не менее, эта мощная энергия в его руках гудела под её кожей — волна похоти, которая накрыла её, пробудила её сексуальное желание и жажду его прикосновений. Её тело запульсировало.

Боже, кем она стала?

«Больше не имеет значения».

Она приняла решение пожертвовать своим телом, чтобы спасти душу Литы. «Найти камеру. Убить ублюдков, которые причинили ей боль». Это все, что имело значение. До тех пор, пока она не позволит ублюдкам сломать её разум… она заставит себя погрузиться в самые низкие, самые темные глубины своей головы и оставаться там, пока это дерьмо не закончится.

Как клетка, прутья внутри её черепа захлопнулись вокруг её мыслей, и она отступила в тень, где были похоронены её тайны.

Место, которого он никогда не коснётся.

Щелчок привлек её внимание. Звук затяжных вдоха-выдоха. Её рот наполнился слюной от богатого аромата мускатного ореха с острым древесным оттенком.

— Я люблю хорошие сигары.

Да, это они. Внезапная перемена в его настроении и смена темы заставили её бродить по тонкому проводу предвкушения. Что он собирался с ней делать?

— Некоторые ароматы, кажется, дополняют запах пылающей плоти.

Каринна сглотнула. «Вот дерьмо».

— Скажи ещё раз, насколько сильно ты хочешь, чтобы тебя приняли к садистам. Мне интересно, тебе нравится боль? Страдания?

В животе образовался узел.

— Да.

— Вы, женщины… иногда вы поражаете меня своим упрямством. — Еще одна затяжка. — Отлично. Давай начнем.

Его рука сжала её икру, и Каринна мысленно отругала себя за то, что вздрогнула.

— Ты нервничаешь.

Ага. Разница между самостоятельной практикой дома и реальным опытом, сводилась к одному: ограничениями. Не говоря уже о том, что она забыла купить пачку сигарет и провести опыт игры с сигаретами. Как далеко он зайдет?

— Ты меня не пугаешь.

— И все же ты вздрагиваешь от моего прикосновения.

В последовавшей тишине она закрыла глаза за повязкой, медленно вдыхая и выдыхая. «Глубоко дыши».

Несомненно, ему нравилось оставлять её в мученическом напряжении от ожидания её участи. Она представила, как сигара нависает над её кожей.

— С чего начать, — наконец сказал он. — Твоя кожа, как чистый холст. Готова к первому мазку краски?

Слабое тепло коснулось её кожи и желудок сжался.

«Смех. Маски. Руки. Ожоги. Запах горящей плоти».

Обжигающая боль пронзила её кожу, и Каринна вскрикнула, дергая на себя цепи. Еще один обжигающая боль ударила на бедре, затем лодыжку и ступню. Снова и снова она кричала и хваталась за цепи, приковывающие её к кровати.

«Ожоги. Крики. Смех».

— Стой! Стоп! Хватит! — Она отчаянно дергала цепи, пиная ногами и вытягивая руки. В припадке она брыкалась, пока кровать не затряслась от её движений.