Курс, который она посещала, не имел ничего общего с тем, чтобы помочь ей стать чем-то большим или достичь своих целей в лучшей жизни. Это научило ее, как эффективно выводить из строя мужчину, вдвое превышающего ее рост и вес. Совершить убийство нападающего одной рукой, не вспотев.

Книги из библиотеки, которые она усердно изучала, давали представление о психологии женщин в неволе, мышлении садистки и мазохистки, а также о тяге к боли, как средстве освобождения.

Удовольствия падших.

Ее опасные прогулки к автобусной остановке не служили никакой другой цели, кроме как привлечь их внимание. Словно ходячая кость в лесу голодных волков, она манила Падших, чтобы они взяли ее.

А танцы?

Выяснить, что именно толкнуло ее сестру Лолиту за край с такой силой, что почти год назад она повесилась.

Волосы, одежда, макияж — гладкая оболочка, призванная скрыть расколотое лицо мести, бурлящее глубоко внутри ее костей.

Каринна.

Обычно Ксандр никогда не старался узнавать их имя. Это сделало бы их чем-то большим, чем предметы, а поскольку его мотив не имел ничего общего со спасением жизней, предметы можно было бы выбросить, как мешки с выброшенными костями.

Люди умирали все время. Что такое одна смертная жизнь, когда демоны могут быть устранены, стёрты со сцены падальщиков, где ежегодно убивают сотни девушек?

Каким-то образом ее имя вцепилось в него. Преследовало его, совершенно непонятно, почему. Оно звало его по ночам, когда очередной безымянной попки было недостаточно.

Ее темные волосы были собраны под шляпу, губы опущены, стройное тело скрыто под длинным черным плащом, который она носила, скрывая облегающие мальчишечьи шорты, которые, как знал Ксандр, обтягивали упругие бедра.

Он облизнул губы, увидев, как она подносит ко рту руку в беспалой перчатке, а сигарета свисает между голыми пальцами — привычка, которую она переняла только в последние пару месяцев. Румяные щеки впали, когда она затянулась и выпустила облако белого дыма.

Каринна.

Большинство стриптизерш не задумывались о том, чтобы сбросить трусики за наличные. Они делали дерьмо каждую ночь и никогда не думали дважды о мужчинах, которые дрочили в толпе или трахали их в переулке. Ничего личного, просто работа. Обмен потребностями — деньги за секс.

Она была другой. Ее завоевания служили определенной цели. Непоколебимый мотив, который каким-то образом затмил все остальное, включая девушку, которой она когда-то была.

Судьба иногда может быть бессердечной сукой. Один жестокий взмах ее злобных когтей означал, что жизнь навсегда изменилась.

Десятью месяцами ранее, девушка была вовлечена в то дерьмо, которое вытворяли выпускники медицинских вузов своими бессонными ночами, пробиваясь на пути к лучшей жизни. Шанс выбраться из города и оставить свое прошлое позади.

Новая чистая страница для написания ее будущего… если бы не та ночь.

Все планы Каринны пошли прахом в ту ночь, когда Лолита разоблачила безликих монстров Падших…

Ксандр присел на складе, в тени заброшенного подвала. Одно время это место служило продовольственным складом, пока хозяева не стали похищать детей с улицы. По иронии судьбы, место было названо Сеятелем. Операции прекратились, но двери для «сомнительной» деятельности остались открытыми, как описано в отчетах полиции.

Двое мужчин суетились над тем, что осталось от азиатской девушки, которую они изнасиловали всего час назад. Ломали ей кости и разрывали плоть, как мясники. Красная рубашка и черная рубашка отличали одного мужчину от другого, в остальном белые маски вольто (прим. Маска Вольто (Volto) также известна как «Гражданин», поскольку её носили в дозволенные дни рядовые горожане. Вольто — наиболее нейтральная из всех масок, копирующая классическую форму человеческого лица), забрызганные алым, делали их не более чем безликими убийцами — без эмоций, недосягаемые.

Ксандр видел маску в клубе, свисающей с Красной Рубашки, которая теперь нависала над ее изуродованным телом, как дикий волк, выбирающий лучший кусок лани. В ее глазах был этот нелепый проблеск надежды, шоколадка, которая стадами приводила ей подобных на игровую площадку — как все девушки, которые раздевались в захудалых клубах и трахались на стороне, чтобы заплатить за аренду, — искали варианты, выход.

Отчаяние — великий мотиватор.

А девушка — идеальная приманка.

Даже с таким количеством снафф-фильмов, которые Ксандр видел за эти годы, изнасилования и нанесения увечий, сложно было такое увидеть. Даже опытному ублюдку трудно привыкнуть к звуку надежды, ускользающей с каждым ударом ножа. По крайней мере, когда у девушек был единственный шанс на бой, они могли наблюдать из теней.

Безликие ублюдки все засняли.

Казалось, что обычный снафф (прим. табак) на улицах уже не годится. В половине случаев это выглядело постановочно. Психопаты, купившиеся на это дерьмо, хотели большего и были готовы платить за него большие деньги. Жаркий спрос на всех, кто готов схватить девушек и зарезать их перед камерой.

Фильмы представляли только одну маленькую фракцию огромного картеля, который Ксандру было поручено уничтожить. Оружие, незаконный оборот наркотиков, всё попало «под крышу» братьев Портейн. Падшие ангелы, замаскированные под скользких владельцев клубов. Ксандру потребовались годы, чтобы проникнуть внутрь и подняться по служебной лестнице.

Их убийство ничего не стоит, но Ксандру нужно было с чего-то начинать, а его клинок в последние недели жаждал крови. В его животе поселился холод, который мог исчезнуть, благодаря одной из трех вещей: женщине, спиртному или его личному фавориту — мясорубке.

Он уже придумал, как их убить. Медленно. Кусочек, за кусочком. Безжалостно. Точно так же, как они убивали женщин.

Закрыв глаза, он улыбнулся, когда по позвоночнику пробежала томная дрожь. Он представлял пронзительные крики, холодную сталь, танцующую на теплой плоти, и соленые брызги крови на его лице.

О да, он любил это дерьмо. Человеческие тела издавали самые крутые звуки, когда их разрывали на части.

— Помогите. О, Боже, кто-нибудь, пожалуйста, помогите мне.

Слабый голос прервал размышления Ксандра. Он оглянулся через плечо.

В глубине подвала в клетке ждала еще одна девушка. Ее истерика, начавшаяся во время чужих криков, утихла, оставив лишь молитвы и клятвы поступать всегда правильно.