— Грэг, — позвала мужа. — Я уезжаю. — В его взгляде промелькнуло удивление, а потом он стал тяжелым и непримиримым. Перо сломалось в его руке, он его отбросил и медленно встал, упершись руками о стол.

— Ты спас меня. Спасибо, — прошептала тихо.

Он выпрямился и пошел на меня.

— Грэг, — отступила на шаг.

— Прости за все, — протянул он мне ладонь. Я спрятала свои руки за спину.

— Навсегда не бывает, понимаешь, Грэг. Все заканчивается — горестно покачала головой. — Цена любви иногда непомерна.

— Мы сами можем все изменить, это от нас зависит.

— Иногда уже поздно, Грэг. Слишком поздно. — И пошла к двери. Тело одеревенело и не хотело подчиняться. За мной тянулся шлейф сожаления, горя и чувств, что пришлось похоронить за маской видимости жизни, которая без любви ничего не стоит. И между нами всегда будет стоять Оненный суктуд, который сжег все лучшее, что было.

— Мы сами творцы счастья, Иви. — донеслось в спину.

— И мы же его разрушители, — чуть повернув голову, ответила ему. — Прощай, Грэг.

***

Я уехала вечером. Чтобы разом все обрубить, чтобы навсегда. В душе зияла пустота, казалось, она там поселилась навечно.

Сумерки мягко опускались на землю, холодный серый туман растелился над полями. Воздух был тяжелый и сырой. Плед, что лежал на моих коленях, укрывал ноги, но тепла не было. Холод прорвался в душу и сердце, окутал мерзлым инеем и заморозил все внутри. Растерла пальцы, пытаясь согреться, но тщетно… Разве можно отогреть тело, когда в душе вечный холод?

Я не брала с собой много вещей — они не мои. Так что со мной лишь те пожитки, которые привезла с собой, да мешок разбитых надежд.

Ветер усилился, и капли дождя забарабанили по стеклу. Вдалеке вспыхнула молния, пронзив небо и разрезала его пополам. А потом раздался оглушительный грохот. Такой, что, казалось, перевернет землю и разрушит все до основания.

Застучала кулаками по стенке кареты, выглянула в окно и попыталась перекричать шум ливня и звуки грозы.

— Разворачивайте!

***

Грэг сидел в кресле, закрыв лицо рукой. Шаги скрадывал толстый ковер и потрескивание пламени в камине.

— Грэг, — тихо позвала мужа.

Он убрал руку от глаз, и в них сначала отразилось удивление, а потом промелькнуло неверие, а затем, словно на ночном бархате небосвода загорелись тысячи золотых звезд. Они сияли для меня, горели огнем и опаляли жаром. Грэг стремительно встал и подошел ко мне, взял за плечи и вглядывался в меня так, словно не верил в то, что видит. Я улыбнулась. Грэг прижал к себе. Крепко и давая понять, что больше никогда не отпустит. Теперь все… Теперь его… Ладони мужа обхватили мое лицо, и он впился таким жарким и жадным поцелуем, что у меня подкосились ноги. Он удержал. Не дал упасть.

— Грэг, — всхлипнула и слезы побежали из глаз.

— Теперь навсегда, Иви. Теперь мы навсегда. Я люблю тебя.

Сердце залило светом, а душу счастьем. Я разрыдалась, обхватила его руками, крепко прижимаясь. А муж еще долго шептал слова, что успокаивали сердце, баюкали в крепких объятиях надежды и обещали любовь навечно.

— Больше жизни люблю тебя, Грэг.

Эпилог

Эпилог

Жаркие объятия, стоны страсти и дыхание одно на двоих. Звуки ночи наполнились мелодией любви, и единения двух любящих сердце, двух душ, что нашли дорогу сквозь тьму противоречий, и, казалось бы, непреодолимых препятствий. Но они шли по следам света, лучам любви, что устилали их долгую дорогу. Ведь если судьба тебе предназначила найти свою пару, единственного, то он обязательно приедет в твою жизнь. Главное, не упустить шанс. Главное, вовремя понять, что все преодолимо вдвоем, если оба этого хотят и идут навстречу друг другу. Главное, верить и прощать, ведь иногда это единственный путь к обоюдному счастью.

— Тебе нравится? — при свете ночника я разглядывала новое обручальное кольцо, что недавно подарил мне муж. Гладкий золотой ободок, без камней и украшений, казалось, солнце отдало ему свои лучи.

— Да, — протянула я и прижалась к разгоряченному телу мужа, после одной из наших самых страстных и горячих ночей любви. — И спасибо тебе, Грэг.

— За что? — муж удивленно приподнял смоляную бровь, ласково улыбаясь мне.

— За то, что организовал еще один свадебный прием.

— Любимая, — он рывком подмял меня под себя, перевернув на спину, и навис надо мной. — Нам дали шанс все начать сначала, и теперь все в этой жизни только для тебя. Все, что ты скажешь, и все, что пожелаешь.

***

Вскоре после нашего перемирия с Грэгом, казалось, в унылый замок пришло солнце и засияло ярче, чем когда бы то ни было, одаривая всех своим теплом. Я купалась в полном счастье и любви, ласках и объятиях моего мужа. Мы провели еще один свадебный прием, только уже так, как я хотела. И на нем были мои родные: мама, сестра и подросший племенник, а также бабушка. Грэг пригласил высших лордов и леди из самых знатных семей Санары. Меня приняли в высшее общество официально. Все промолчали насчет отсутствия лорда Эдварда Ферро и Арчибальда Ферро. Наверное, подумали, что члены семейства все-таки не оценили брак с простолюдинкой. Аристократы с непроницаемыми лицами делали вид, что все хорошо и так, и надо.

Мы с Грэгом стали выходить в свет. Теперь все знали, кто я такая. Мне все же пришилось много учиться этикету, правильно одеваться согласно моде Санары. Шлифовать изящные манеры, изучать языки, но я была счастлива и любовь вела меня. Мне очень хотелось дотянуться до общества, в которое я не по праву рождения вошла. Но безоговорочная поддержка мужа во всем не давала опускать руки. Он словно маяк вел меня через темноту бушующей штормом ночи, разгонял мрак сомнений и страхов, и светил любовью, которой открывалось мое сердце.

А на светских раутах я видела Сативу, она по-прежнему бросала на меня взгляды полные ненависти, и затаенные грусти на Грэга. Замечала взоры обиженных девиц на то, что завидный жених, выбрал не их — достойных красавиц-аристократок. Все это заливало меня внутри жгучей ревностью и ненавистью к ним. Красной пеленой накрывало сознание и хотелось заявить на весь мир: Он мой! И я это показывала, как могла. Ближе прижималась к любимому, нежно поглаживала его руку, улыбалась неудавшимся соперницам свысока. И, самое главное, ловила на себе взгляд Грэга, полный счастья и любви. И так он смотрел только на меня.

Также в обществе я сталкивалась со своими страхами — с отцом Грэга и его братом. Я старалась держать себя в руках, не трястись от ужаса и не опуститься до обвинений. И после таких встреч долго не могла отойти. Родственнички Грэга были холодно вежливы, и натянуто улыбались мне. Я даже не старалась принять дружелюбный вид — не поздоровавшись, уходила.

— И что будет дальше, Грэг? Как мне с ними общаться? А ты как будешь с ними? — задавала мужу такой волнующий вопрос.

— Ивонн, он мой отец и Арчибальд родной брат. Как бы я сильно их ненавидел за то, что они хотели сделать с тобой, но они моя родня. Их не выбирают, и я вынужден смириться с этим фактом. Но не волнуйся, в моем доме они больше никогда не появятся.

— Я понимаю, Грэг, — положила на его руку ладонь. — И не виню тебя за это.

— Не бойся, я огорожу тебя от них, Иви. Они больше никогда не подойдут к тебе ни на шаг, а, значит, я будут защищать тебя до последнего вздоха. Ты за моей спиной, мой тыл — я твой оплот от всех бед и горестей мира. Ты моя, слышишь Ив? Ты моя, — такой сладкий поцелуй коснулся моих губ, что слеза сама сбежала из глаз.

— Почему ты плачешь, родная? — вытирая нежно слезинки с моих щек, спросил Грэг.

— Потому что верю тебе. Потому что люблю тебя. И потому что знаю, что нас ждет счастливое будущее.

***

— Госпожа, Ивонн! — ко мне со всех ног бежала Хлоя. Я была в саду, и копалась в своем огороженном уголке, где посадила лечебные травы. А когда взглянула на дочь экономки, открыла рот от удивления. Хлоя сияла, словно первые весеннее солнце, а глаза излучали радость всего мира.

— Я превратилась в дракона! Оказывается, я изумрудный дракон! Я же верила! Знала, что так и будет! Надо было всего чуть-чуть подождать. — На белой гладкой коже Хлои не осталось и следа от ожогов. Хромота прошла. А в ее глазах плескалось бесконечное счастье. Позади нее стояла мать, миссис Триор. Она сложила руки в молитвенном жесте, и смотрела на дочь увлажнившимися глазами. Это самая большая радость для матери — видеть больного изуродованного ребенка вылечившимся.

— Вы видите? — покружилась Хлоя, держась за подол пышного платья цвета распустившейся сирени. — Я больше не хромаю, и все ожоги прошли! А еще знаете, что? Хирон подарил мне букетик незабудок!

— Хлоя… — на мои глаза навернулись слезы. — Я всегда верила, что у тебя все будет хорошо. — И обняла девочку.

— Вот видите, надо всегда верить. Ведь если веришь, то все обязательно сбудется, — проговорила она серьезно.

***

— Грэг, — обратилась вечером к мужу, когда собирала на завтра необходимые бумаги в сумку. — Как так получилось с Хлоей? Ее же проверяли и сказали, что у нее нет второй ипостаси дракона?

Муж стоял перед камином и читал очередное донесение с границы Гнилых земель. Они теперь приходили каждый день.

— Бывает такое, очень редко, но бывает. Вторая ипостась все равно есть в крови, и ее мать к тому же дракон. А драконы самая сильная магически раса в этом мире. И даже капля их крови через несколько поколений смешанных браков может пробудиться.