Вайят ходил взад-вперед по узкой кухоньке, сжав губы и нахмурив брови. Он набрал другой номер и стал слушать гудки. Видимо, он получал много голосовых сообщений, хотя сам не оставлял сообщений. Если только его не игнорировали, что тоже вполне возможно. Судя по всему, пока я была без сознания и приходила в себя после прыжка из окна четырехэтажного дома, Вайят наговорил довольно жестоких слов обоим своим бывшим коллегам-кураторам Джине Кисмет и Эдриану Бэйлору.

Я присела на подлокотник выцветшего дивана в квартире и смотрела, как Вайят снова набирает номер.

Его лицо просветлело, когда на звонок ответили. — Морган, это Трумен. Послушай, кто-нибудь еще сообщал о незначительном землетрясении сегодня утром? — Несколько мгновений он слушал ответ. — Клаудия одаренная, верно? Ага, так и думал. Я тоже это почувствовал. — Пауза. — Понятия не имею, что это может быть, но хотел убедиться, что мне это не показалось. Если вы что-нибудь услышите… Да, спасибо.

Он захлопнул мобильник и бросил его на узкую стойку.

— Что ты думаешь? — спросила я.

Он вздрогнул, глядя на меня с удивлением. Как будто забыл о моем присутствии, пока я была невидимой. — Я хотел расслабиться после похорон, и теперь эта надежда разрушена.

— Неужели?

— Да ладно тебе, Эви. Появилось что-то достаточное сильное, чтобы повлиять на весь Разрыв, и это просто так не исчезнет.

— Это не значит, что мы автоматически втянемся в это дело. Но даже когда произносила эти слова, понимала, как нелепо они звучали. С момента моего воскрешения я была в центре всех крупных событий, затрагивающих город и его нечеловеческих жителей. В этом виновата моя врожденная потребность защищать невинных жителей города. Так что, скорее всего, я все равно втянусь в это дело. Мертвая или живая.

— За последние несколько недель мы многое пережили, — недовольно сказал он. — Я просто хочу пару дней тишины и покоя. — Ему не нужно было говорить «с тобой». Это подразумевалось в его тоне и в том, как он смотрел на меня.

Три дня назад, очнувшись от кратковременной комы, я наконец сказала ему, что люблю его, и с тех пор не повторяла этих слов. И он не давил. Я хотела избежать разговора, который произойдет после того как призналась в своих чувствах. Не желала говорить ни об этом, ни о нас. Я боялась делать следующий шаг в наших отношениях.

Не то чтобы у нас никогда не было секса. Две недели назад, прямо перед тем, как я умерла и оставила свое старое тело, мы переспали. С момента моего воскрешения у нас не было секса. Хотя однажды мы почти это сделали, но из-за моей неспособности разобраться в своих эмоциях все закончилось, не начавшись.

До того как умерла, я не любила Вайята. Конечно же, я испытывала к нему уважение и он был дорог мне как друг. Но воскрешение в теле Чалис Фрост подарило мне не только способность телепортироваться, но и сильное физическое влечение к Вайяту. Моя голова и сердце были на двух разных волнах, и я просто не знала, как их примирить.

Я хотела заняться сексом с Вайятом, но одновременно боялась этого. Желала его, но сомневалась, что заслуживаю его.

— Мир и покой не входят в описание нашей работы, — ответила я.

— Нужно ли напоминать, что мы оба безработные?

Я соскользнула с подлокотника дивана и опустилась на упругие подушки. Этот диван стоял здесь с тех пор, как я жила в этой квартире, ничего не изменилось, кроме жителей. Квартира всегда была своего рода убежищем, местом вдали от хаоса и кровопролития нашей повседневной (и ночной) жизни. Словно наше святилище. Но каждый предмет мебели и пятно на ковре напоминали о призраках моей прежней жизни, и я чувствовала себя, как в тюрьме.

Вайят сел рядом со мной, переместив старые подушки на середину дивана. Я позволила гравитации наклонить меня вбок к нему и положила голову ему на грудь. Он нежно обнял меня за плечи правой рукой. Я вдохнула его знакомый аромат — специи, корицы и мускуса.

— Ставлю двадцатку, что твой телефон зазвонит в течение следующих десяти минут, — сказала я, — и испортит настроение.

Он усмехнулся, и этот звук прогрохотал в его груди под моим ухом. Он не часто смеялся. Никто из нас этого не делал. — Ты понимаешь, что своими словами нас сглазила?

— Ой. — Я поковыряла пальцем ворс на его рубашке. — Итак, насчет того землетрясения…

— Это было не землетрясение.

— Ага. Но что насчет этой дрожи земли… Есть какие-нибудь мысли? Ты был одаренным чертовски дольше, чем я. — Более десяти лет назад, будучи подростком, он открыл свой дар. Мои способности технически принадлежали Чалис, женщине, чье тело я унаследовала и которая теперь тоже часть меня. Даже моя исцеляющая способность была приобретенной, подаренной мне гномом по имени Хорзт. — Такое бывало раньше?

— Я никогда не чувствовал ничего подобного, поэтому не думаю, что это норма. По крайней мере, за те годы, что открыл в себе дар.

— Значит, в недавнем прошлом такого не было.

— Верно.

Потрясающе. — Жаль, что мы не можем просто позвонить Амалии и спросить ее.

— Где в этом веселье?

Я фыркнула и ткнула его в ребра. — Мне не весело сидеть и думать, почему мы оба почувствовали волшебное землетрясение и означает ли оно нечто большее, Трумен.

— Может, ты не так сидишь?

Я была не в настроении для его поддразнивания. И начала вставать, но он схватил меня за левое запястье. Неделю назад я бы, наверное, боролась изо всех сил, чтобы вырваться из его хватки, подстегиваемая страхом быть пойманной, из-за воспоминаний о том, как мои запястья сковали холодными наручниками. Я бы, наверное, пиналась и била кулаками. Но это чрезмерно острая реакция на простую попытку удержать меня от ухода.

Думаю, с прошлой недели я немного пришла в себя, потому что просто застыла на месте, не сопротивляясь, но и не садясь обратно. Вайят ничего не сказал, пока я не обернулась на него. Взглянула на его обеспокоенные черные глаза, сильную челюсть, узкий нос — лицо, которое чертовски хорошо знала.

— Что такое, Эви? — спросил он.

Подходящего ответа у меня не нашлось, поэтому я промолчала. Вайят осторожно потянул меня, я сдалась и снова села. Он обхватил меня за талию и притянул ближе, практически к себе на колени. Это было одновременно смешно и заманчиво. Я прижала руки к его груди. Чувствовала, как его сердце бешено колотится.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Меня тоже интересует это землетрясение, но в данный момент мы мало что можем сделать. Я сообщил об этом Триадам. Я до сих пор чувствую стук в Разрыве, и ты наверняка тоже. Мы больше ничего не можем сделать, и я знаю, что это сводит тебя с ума.

Он чуть улыбнулся, понимая, что я чувствую. — Ненавижу ждать, — ответила я, — примерно так же сильно, как ненавижу быть в стороне.

— Знаю. И люблю тебя за твое стремление быть в центре событий.

О Боже, он сказал слово на букву «Л». Я проглотила панику. Это глупо. Я должна с этим разобраться, прежде чем оно сведет меня с ума. Вайят внимательно смотрел мне в глаза, ища хоть какую-то реакцию. Очень немногие люди могли лишить меня дара речи, как это сделал Вайят.

Однако действия говорят громче слов. Я провела кончиками пальцев вверх по его плечам и к затылку, наклонила голову и коснулась его губ своими. Нежный поцелуй творил чудеса, отвлекая внимание, и, как мотылек, летящий на пламя, его губы искали мои.

Второй поцелуй был более настойчивым. Я приоткрыла губы, наслаждаясь его пьянящим вкусом. Тем, как Вайят лениво провел языком по моим зубам, прежде чем проникнуть глубже. Ощущением его пальцев, пробегающих по моим длинным волосам. Трепетом в моем животе и теплоте, которая пронзила меня, когда Вайят притянул меня ближе.

Мои бедра болели от неудобного положения на слишком мягком диване. Я передвинулась, пока не встала на колени по обе стороны от Вайята, упираясь ягодицами в его бедра. Теперь я была главной. И так удобнее. Он сжал мою талию чуть выше бедер, и я вскрикнула.

— Щекотно, — сказала я, хлопнув его по плечу.

— Извини. — Он пощекотал меня снова.

Я хихикнула. Пока планировала, как отомстить, Вайят снова пылко меня поцеловал. Мысли о Разрыве вылетели из головы. Я чувствовала прикосновение его щетины, его вкус, который так хорошо знала, жар его рук на моей пояснице. Вайят прижал меня крепче к себе. Я дразнила его язык своим, поглаживая и исследуя глубины его рта, которы знала наизусть.

Я могла справиться с поцелуями, прикосновениями и тем, как он удерживал меня. Черт, последние две ночи мы спали одетыми в одной постели, находя утешение в друг в друге, и я всегда чувствовала себя в безопасности. И потеряла контроль только тогда, когда мы начали двигаться дальше поцелуев. Когда мое тело начало брать верх над моим сознанием, и когда удовольствие стало смешиваться с воспоминаниями о боли. Вот тогда я начала бы паниковать.

Но не сегодня. Вайят был терпелив и не давил. Он знал, через что я прошла — видел результаты своими глазами и держал меня, когда умерла в первый раз, изнасилованная и замученная гоблинами. Психологические раны заживали не так быстро, как тело, но я чертовски устала ждать.

Я провела пальцами по его груди, хлопковая рубашка была мягкой и теплой от его кожи. Вайят тихо застонал. Я прервала наш поцелуй и прижалась своим лбом к его. Посмотрела ему в глаза, чувствуя его горячее и сладкое дыхание на моем лице.