— Прошу, принесите моей невесте бокал красного вина, — Саша отвечает за меня, произнося название напитка.

Во рту засуха, залпом осушаю бутылку минеральной воды.

Я в прострации. Все происходящее нереально.

Все нутро твердит мне: «Он делает так, потому что надо».

Поэтому все и происходит на публике.

Как официальное заявление.

Александр почти заставляет меня проглотить стейк, а затем…

Подхватив под локоть, уводит из зала под шумы и вздохи любопытной толпы.

Охрана, незнакомые люди с вопросами…

Чувствую себя голливудской звездой, но в сердце зияет огромная дыра.

И стоит оказаться внутри нашего лимузина, как я обнимаю себя за плечи, чтобы отстраниться от всей этой фальши.

— Иди ко мне, — шепчет он ласково, притягивая меня к себе за талию.

Усаживает меня к себе на колени и крепко обнимает.

Где его ласка и нежность были полчаса назад? На публике он был совсем другим. Холодным, отстраненным губернатором.

Зверь внутри него борется с его положительной стороной.

— Дрожишь, малышка, — укутывает в свой пиджак, целует в макушку, — Все хорошо, девочка.

— Это все так неожиданно, Саш… — всхлипываю, — Я…

По любви все хочу.

Чтобы никакой кровной мести. Не хочу быть ничьей разменной монетой.

Не хочу быть марионеткой в чужих руках.

Я хочу, чтобы он любил меня, а не использовал для достижений каких-то целей.

— Выйди из машины, — командует он водителю, — Живо.

А затем набрасывается на мои губы, целует лицо, слизывая каждую слезинку.

— Больше никогда не плачь, — повторяет он чётко, глядя мне в глаза, — Ты должна быть сильной. Ты — моя женщина, Анастасия. Женщина Зверя. Никаких игр, я беру тебя в жены, потому что этого хочу.

Глава 32

Глава 32

Александр

Они убили Викторию много лет назад.

До сих пор, по ночам во сне, я слышу ее голос.

Ее смех. Вижу ее вьющиеся, огненные волосы, которые она любила перекидывать через плечо.

Как много жизни в ней было.

Как много еще она хотела сделать, но не успела.

Любопытной была.

Справедливости вечно желала, и в этом они с Настей очень похожи.

Но в тот же момент, не похожи совсем.

Помню, как Вика рассказала мне то, о чем говорить было нельзя.

Чего никто знать был не должен.

С тех пор и начался этот ад.

Помню, как на моих глазах ее бросили в обрыв.

Из окна нашей спальни, в лапы коварных, бушующих вод.

Я до сих пор помню ее синюшное лицо, когда она посмотрела на меня в последний раз.

А затем повсюду языки пламени. Наш дом в огне, в моей руке окровавленный нож с запеченной кровью…

Каждый получил свое наказание, кроме троих…

И один из них — отец Насти.

Тот самый, бывший, знаменитый прокурор, блюститель морали, который закрыл глаза и уши на жестокое убийство молодой девушки…

Оправдал преступников, а меня обвинил в домашнем насилии.

В психозе, что убийцей любимой жены и сына являюсь я…

Если бы не отец Виктории, полковник, ныне в отставке, в дела которого влезла моя наивная жена…

Боялась за отца. Вечно его оберегала.

Но в земле, к сожалению, сейчас она и мой сын.

А не он.

— Что ты за цирк устроил? — звучит хриплый голос по телефону, — Разве ты не обещал мне?

Полковник недоволен — слышу хруст, как от ярости сжимаются его пальцы в кулаки.

Против меня он пойти не сможет, но свое мнение выразить я ему позволяю.

— Я что, должен отчитываться перед тобой?

— Александр!

— Не лезь туда, куда тебя не просят, — отрезаю грубо, — Анастасия живет и будет жить в моем доме.

Чувствую, как тяжело он дышит по ту сторону.

Проблемы с легкими.

А мне плевать.

— А моя дочка? — повторяет он, надавливая на мое чувство вины, — Разве она недостойна была жить? Разве ты не собирался прирезать Воронцовскую подстилку? А теперь женой ее решил сделать. Да еще и на всю публику "новость" объявил. Да если бы не я…

— Ее жизнь принадлежит мне, тебе понятно?

А значит, что ее никто, кроме меня, не тронет.

Воцаряется секундная тишина.

— Да как ты смеешь…

Ублюдок.

Горько смеюсь и бросаю трубку, не дав ему договорить.

Мне нужно закурить. Желательно много, чтобы прийти в себя, или же наоборот, забыться.

Память бы отшибло насовсем, возможно, стало бы легче.

Со всех сторон я поступаю как ублюдок, но…

Если нужно что-то хорошо спрятать — лучше всего держать это на виду.

Так я и поступаю.

— Саша! — словно по ту сторону сознания звучит мелодичный голосок.

Непоседливая.

Добрая.

Многогранная.

Живая.

Настя удивительная девушка, и осознание того, что меня к ней влечет, раздражает еще сильнее.

Девушка подбегает ко мне сзади, потянувшись на носочках, утыкается лицом мне в спину.

— Прости, — ее секундный порыв сменяется отторжением и… страхом.

Разворачиваюсь, чтобы посмотреть на маленького ангела, что завелся в моем доме, но Настя понимает все по-своему.

— Я просто… — делает шаг назад, — Поблагодарить тебя хотела. За телефон.

Ее щеки розовеют.

— Я с сестрами говорила, — отчитывается она, покусывая свои манящие, алые губки.

Поцеловать их хочу.

Тяну ее на себя, подхватывая за талию.

Красивая такая, охренеть можно.

Смотрит на меня, глазами хлопая.

Бездонными, в которых я медленно тону.

Наглая чуть-чуть.

Нет, еще какая наглая: мелкий ураган, который сам не в курсе, как способен снести все на своем пути.

И у меня крыша едет, когда она рядом.

А пахнет от нее как…

Приподнимаю от пола, движения у меня резкие, я знаю, что грубо получается, но девушка всегда трепещет.

— И что сестры говорят, — откликаюсь как-то плотоядно.

Сам не понимаю, что со мной.

Еще со вчера, когда при всех ее невестой назвал.

Надышаться ею не могу. Хрупкая и нежная, как цветочек.