Али замолчал, потер лоб. Он не знал, зачем он рассказывает совершенно незнакомым людям свои крамольные соображения. От выпитого арака и дымной комнаты у него разболелась голова. Заметив гримасу на его лице, хозяин сделал знак Курбану. Тот простился и ушел. Пришел мальчик, убрал скатерть. Хозяин вытащил из ниши в стене тюфяк, расстелил его и пожелал гостю спокойной ночи. Али поблагодарил, лег и сразу же заснул, думая о Йасмин. Кошмары преследовали его с первой же минуты забытья. То хорезмийцы гнались за ним со змеей в руке, то его заковывали вновь в цепи, а на его глазах уводили куда-то Йасмин. То Малика-Хатун пытала его, требуя, чтобы он засвидетельствовал ее развод с Джалал ад Дином и совершил обряд бракосочетания с Чингиз-ханом. Видимо она любила победителей. Напрасно Али кричал, что он не молла, она была неумолима. Она продолжала трясти его до тех пор, пока он не проснулся. Хозяин тряс его за плечо, говоря:

– Вставайте, ага, вставайте быстрее. В селе какие-то вооруженные люди. Вам лучше скрыться, я не смогу защитить вас. Я решил вас предупредить, не зная, в ладу ли вы с законом или нынешней властью. Если вы хотите скрыться, то еще не поздно это сделать. Они только въехали в деревню, стоят на главной улице у арыка.

– Сколько ночи? – спросил Али.

– Полночь минула.

– Я лучше скроюсь.

– Хорошо, следуйте за мной.

Али резко поднялся, застонав от боли, голова была налита тяжестью, в висках стучали огненные молоточки.

– Пойдемте, господин, пойдемте, – торопил Фируз.

Али быстро оделся и вслед за хозяином вышел на веранду. Дождь продолжал идти с той же силой. Хозяин спустился во двор и вывел из-под навеса коня. Али схватился за луку седла, морщась, взобрался на коня. Фируз осторожно выглянул на улицу и открыл ворота.

– Возьмите правее, все время так езжайте, забирайте вправо, по боковой улице спуститесь вниз.

Али поблагодарил и тронул коня, пытаясь оправдать и понять свое бегство. Он не говорил Фирузу, что скрывается от правосудия. Но появление вооруженных людей могло означать либо хорезмийцев, либо разбойников. Плохо было и то, и другое. До его слуха донесся топот коней, бряцанье оружия, короткие возгласы. Деревня лежала в лощине между двумя горами, пешком можно было уйти в любую сторону, поднявшись на гору, но дорога была только одна. Рискованно было ехать по ней, но и бросать коня было жаль. Али поехал шагом, проклиная вчерашний арак и армян вместе с ним, каждый толчок и подскакивание вонзали в его мозг огромную раскаленную иглу. Холодный дождь хлестал по лицу наотмашь, но сейчас это ему было даже приятно. Всего в деревне было две улицы. Они раздаивались на въезде в нее. Сейчас Али как раз выехал в это место, надеясь, что если его заметят всадники, то в темноте примут за своего. Но он ошибся. На выезде из деревни стояла большая группа всадников. Проезжая мимо них, Али поздоровался. Они воззрились на него с таким удивлением, словно у него было две головы вместо одной. Али клял себя за то, что он не смог отказать Ладе, и позволил ей купить для него дорогую одежду. Это были не хорезмийцы, что было уже хорошо, и на разбойников они не походили, так как в них чувствовалась определенная дисциплина. За спиной он слышал, как они переговаривались по-тюркски, выясняя друг у друга, кто этот вельможа и что он делает в такой час в этой дыре. Любопытство, видимо, у них все же взяло верх. Али услышал топот копыт за спиной. У Али было искушение пустить коня в галоп, но он удержался. Не такой уж он был искусный наездник, чтоб оторваться от погони, точнее, он никаким не был наездником, тем более с такой больной головой, как сейчас.