А затем я опять от него отстранилась.
Румянец, который в этот раз выступил у него на щеках, понравился мне гораздо больше, чем тот, который появлялся, когда ему становилось неловко.
Он смотрел на меня сверху вниз из-под полуприкрытых век. Глаза совсем потемнели. И неожиданно он снова дернул меня на себя и сильно прижался губами к моим губам.
Исаак положил одну ладонь мне на шею сзади, а пальцы второй впились в мою спину. Он углубил поцелуй, жадно проникая мне в рот языком. Невероятный поток энергии перекинулся с него на меня, и на какой-то момент у меня по-настоящему перехватило дыхание. Коленки подкосились.
У меня подкосились проклятые
Такого со мной еще не случалось.
Я крепко вцепилась в ткань его джинсовой рубашки и притянула его ближе. Между нами больше не оставалось ни миллиметра. Я пососала его язык и ощутила, как его грудь задрожала под моими пальцами. У меня в животе вспыхнул жар и сразу же перетек ниже, когда Исаак потянул зубами и прикусил мою нижнюю губу.
Ничего себе! Кто бы мог подумать, что этот парень умеет так целоваться?
Сейчас отстранился уже он. Исаак прислонился лбом к моему лбу и тяжело дышал.
Я задыхалась точно так же.
– Где ты научился так целоваться, Исаак Теодор?
Он как раз открыл рот, чтобы ответить, и тут…
– Какого черта вы там делаете? – раздалось позади меня.
С виноватым видом я повернулась к Доун. Та уперла обе руки в бока и, прищурившись, пронзала нас взглядом. Ее каштаново-рыжие волосы чуть растрепались, она сдула челку со вспотевшего лба.
Я ляпнула первое, что пришло в голову:
– Мы помогали Исааку улучшать его репутацию.
Спиной я почувствовала, как Исаак напрягся.