Он сделал вперед шаг, потом другой. Дженни пятилась назад, пока не наткнулась на кровать, да так и застыла в смятенном молчании.

– Не смейте прикасаться ко мне! Мне ненавистны ваши прикосновения! – дрожащим голосом предупредила она.

Он нахмурил темные брови, дотянулся, подцепил кончиком пальца ворот платья и, глядя прямо в глаза, погрузил палец в вырез, глубоко в ямку между грудями. Этот палец заерзал там вверх и вниз, лаская груди, пока крошечные пламенные искорки не забегали по всему телу Дженни, и она задышала неглубоко и часто.

– Ну расскажите-ка, до чего вам ненавистны мои прикосновения! – мягко сказал он, играя пальцами с отвердевшим соском.

Дженни чувствовала, как при каждом вдохе грудь заполняет его ладонь, отвернулась, неотрывно глядя на огонь в камине, и ее захлестнул стыд от того, что она не в силах справиться со своим предательским телом.

Он резко выдернул руку.

– Я начинаю думать, что вам нравится искушать меня, ибо у вас это выходит лучше, чем у кого-либо другого.

Сердясь и досадуя на себя, Ройс провел рукой по волосам, пошел к стоящему возле камина графину и налил немного подогретого вина с пряностями в чашу. Повернулся и принялся молча ее изучать. А через минуту сказал спокойным, почти извиняющимся тоном, который так изумил Дженни, что она глянула на него.

– Я сам виноват. Дело вовсе не в том, что вы меня искушаете. Вы лишь предоставили мне возможность сделать то, чего я жаждал с той самой минуты, когда впервые увидел вас в этом наряде.

Она молчала, следя за ним с настороженной подозрительностью, и он раздраженно вздохнул:

– Дженнифер, этот брак совершен не по нашему выбору, но дело сделано, и нам надо найти способ жить в согласии. Мы причинили друг другу зло, и ничто этого не изменит. Я надеялся похоронить прошлое, но, может быть, лучше позволить вам поговорить о нем, на что вы явно настроены. Хорошо, – заключил он, словно приняв решение, – давайте выкладывайте свои претензии. Что вы хотите узнать?

– Для начала две вещи, – колко ответила Дженни. – Когда вам наконец стало ясно, что вы передо мной виноваты? И как, ради Господа Бога, вы можете заявлять, будто я причинила вам зло?

– Я предпочел бы оставить последний вопрос без ответа, – бесстрастно заявил он. – Прежде чем прийти навестить вас нынче вечером, я провел два часа в этой комнате, обдумывая, что вы наделали, и решил обо всем позабыть.

– Какое неслыханное благородство с вашей стороны! – усмехнулась Дженни. – Раз уж на то пошло, милорд, я не сделала ничего, за что нуждалась бы в вашем прощении. Однако, – добавила она, – я буду счастлива дать любые объяснения, какие вам будут угодны, в обмен на ваши. Согласны?