Рука Клейтона чуть сжала ее подбородок, и Уитни нервно подпрыгнула.

– Когда вернется Севарин, – объявил он не терпящим возражений тоном, – я хочу, чтобы вы немедленно уведомили его о нашей помолвке. Не позволю, чтобы люди считали, будто моя будущая жена вначале была обручена с другим. Назовите Севарину любую причину вашего отказа, если пожелаете, но объяснитесь с ним немедленно. Понятно?

– Да, – прошептала Уитни.

Клейтон окинул ее долгим, пронизывающим взглядом.

– Дайте слово, что вы выполните мою просьбу!

– Я…

Уитни сглотнула, неожиданно растроганная тем, что он уверен в ее благородстве, и с трудом подняла глаза, чувствуя себя омерзительно подлой оттого, что предает его доверие.

– Клянусь.

Выражение его лица смягчилось, и Клейтон посмотрел на нее с непередаваемой нежностью.

– Я знаю, как трудно вам во всем признаться ему, малышка, и обещаю, что заглажу свою вину.

Слезы обожгли глаза девушки, а горло сжалось так, что произнести хотя бы слово оказалось непосильной задачей, особенно когда Клейтон осторожно провел пальцем по ее щеке.

– Вы простите меня? – тихо спросил он.

Простить его? Чувства, обуревавшие Уитни, были так сильны и противоречивы, что на какое-то мгновение ей захотелось прижаться к нему и выплакать все горести. Но вместо этого девушка лишь кивнула и вгляделась в Клейтона, пытаясь запомнить его красивое лицо, каким оно было в эту минуту, – ведь если она еще раз увидит его, эти безупречные черты будут искажены ледяной яростью.

Они свернули на дорогу, ведущую к ее дому, и Уитни, окаменев от горя, натянула перчатки.

– Почему вы возвращаетесь в Лондон так поспешно? – спросила она, понимая, что момент последнего, мучительного прощания приближается с каждой минутой.

– Рано утром я встретился с управляющими, и они сообщили, что необходимо принять определенные решения после разговора с банкирами. Нужно выбрать, какие вложения довольно больших сумм выгоднее всего сделать. Кстати, в противоположность тому, что вы могли обо мне слышать, я вовсе не веду праздную жизнь бездельника и повесы. У меня семь поместий, сотни арендаторов и множество деловых предприятий, причем все в данную минуту страдают от недостатка хозяйского присмотра. Как вам известно, мое внимание уделялось исключительно вам, дорогая.

Экипаж остановился перед ее домом; на крыльцо выбежал лакей, чтобы открыть дверцу и опустить подножку. Уитни уже шагнула к крыльцу, но тихий голос Клейтона остановил ее:

– Мои дела вовсе не требуют, чтобы я оставался в Лондоне так долго, но мне подумалось, что вы захотите немного побыть одна после неприятного разговора с Севарином. И если вы не пришлете мне письмо с просьбой о приезде, я не вернусь до воскресенья.