Она кивнула:

– И с папой. И с дедушкой. И с Картикой. Это моя няня. – Ее носочки прочерчивали царапины на песке. – А еще у меня двое братьев. Но они в Англии. Где я родилась. Но этого я больше не помню.

– Нет, конечно же, не помнишь. – Он улыбнулся. – А тебе разве можно одной тут разгуливать?

Она залилась краской.

– Я умею хорошо плавать! – горячо возразила она в свою защиту. – Меня мама научила!

Разрыв, который оставила смерть Мей Ю, зиял все шире; а возможно, открылась куда более старая рана. Он резко поднялся на ноги.

– Беги-ка домой, – хрипло сказал он. – Твоя мама уже потеряла тебя и беспокоится. Мне тоже пора идти.

– Это твоя лодка? – спросила она вдогонку.

Он обернулся. Неприкрытая тоска стояла в ее глазах, и в этот момент она была так похожа на Нилам, что он жадно и судорожно втянул в себя воздух.

Я отниму у тебя все, что тебе мило и дорого, – эхом отдались в нем его собственные слова.

Ему хотелось схватить эту девочку, утащить в свою лодку и уплыть с ней отсюда на всех парусах. Нанести Георгине последний, уничтожающий удар. Завладеть частью ее и больше никогда не отдавать.

– А ну бегом! – прикрикнул он на нее. – Марш домой!

Девочка испуганно взметнулась и бросилась бежать, и сразу же он пожалел об этом.

Взгляд его упал в лодку.

– Постой!

Она развернулась на бегу. Ее поза, ее взгляд и то, как она теребила уголок саронга, и смесь страха, любопытства и такой невинной доверчивости, что его грудь больно сжалась.

Он подбежал к ней, присел перед ней на колени и протянул ей белую, величиной с кулак, раковину, которую перед этим достал со дна.

– Это тебе.

– Спаси-и-ибо! – Ее сияющий взгляд ранил его где-то в сердцевине тела.