– А затем, когда мы окажемся вне пределов слышимости, боюсь, что ты станешь жертвой собственной славы. Ты будешь застрелен, пытаясь пробраться к истинной возлюбленной, живущей поблизости. – Аврора сделала паузу. – Единственное, о чем я сожалею, – это о том, что безвременная кончина только добавит печального романтического оттенка к твоей дурной славе. Придаст твоей смерти жалостливый, трагический характер, которого ты едва ли заслуживаешь.

Дэш пожал плечами, а потом посмотрел ей прямо в глаза.

– И как плачевно, что твоя роль в этом событии затеряется в истории, когда твой священный Орден превратится в пыль.

О, превосходная стратегия, Дэшуэлл, подумал Ларкен. Подталкиваешь сумасшедшую женщину к тому, чтобы она выстрелила в тебя.

Но этого не произойдет, пока я еще дышу. Он обещал Талли, что Дэшуэлл будет жить. И черт бы все побрал, но заносчивый ублюдок не умрет, если даже ему придется отдать собственную жизнь, чтобы его никчемный друг выжил.

Собрав все силы, которыми он обладал, со связанными за спиной руками, Ларкен постарался сесть прямо. Никогда еще его жизнь не висела на таком тонком волоске, но, опять-таки, он знал, что совсем скоро сюда примчатся Холлиндрейк и Темпл.

– Не думаю, что мы были представлены друг другу, – сумел произнести барон, с трудом усаживаясь рядом с Дэшем. – Но, полагаю, что вы – та сука, которая убила моего отца.

– Отлично, Ларкен, – одобрил Дэш. – С такими манерами неудивительно, что ты не можешь привлечь внимание хотя бы шлюхи, не говоря уже о леди.

– Как будто ты когда-либо замечал разницу между ними, – ответил Ларкен.

Дэш сумел изобразить обиду.

– Любезные слова со стороны человека, который явился убить меня.

– Которому не удалось убить тебя, – заметил Ларкен.

– Ах, но кажется, что эта милая леди намеревается исправить твои огрехи.

– Заткнитесь вы оба, – воскликнула Аврора, выходя на свет.

И Ларкен в первый раз заглянул в глаза женщине, которую искал все эти годы.

Она все еще была потрясающе красива, ее волосы оставались такими же черными, как и ее сердце. И что-то в ее улыбке было странно знакомым, словно он видел этот самодовольный изгиб губ прежде… и сравнительно недавно.

– Вы похожи на вашего отца, – проговорила она. – Как печально, что вы разделите его судьбу.