– Джесмин, что за черт? – прошипел он, кладя ладони мне на щеки, как будто я только этого и ждала, стоя на четвереньках, потому что у меня не было сил подняться. Если бы я могла лечь на лед в позе эмбриона, я бы это сделала. На секунду он обхватил мое лицо обеими ладонями, потом положил одну ладонь мне на лоб, так изощренно ругаясь по-русски себе под нос, что в другой день это произвело бы на меня впечатление. – Ты вся горишь.

Я застонала, ощущая на себе его холодные руки и прошептала:

– Неужели?

Не обращая внимания на мое дурацкое замечание, он положил ладонь мне на затылок, что привело к тому, что я застонала. Господи, было так приятно. Может быть, я могла бы минутку полежать на льду?

– У нее жар? – неясно услышала я голос тренера Ли, когда начала медленно опускаться вниз, с ладоней на локти, потом разгибала локти до тех пор, пока не распростерлась на льду, упершись в него щекой и раскинув руки.

Было дьявольски холодно, но ощущение было удивительное.

Я слышала, как Иван разговаривает с Ли, их слова с каждой секундой становились все тише и тише.

– Дайте мне минутку, – сказала я так громко, как только могла, чувствуя холод на губах и всерьез пытаясь облизать лед.

Я не сделала этого. Я была не настолько больна, чтобы забыть о том, какие грязные коньки бывают у некоторых.

Сверху до меня долетело что-то, похожее на «упрямая».

Повернув лицо в другую сторону, я прижала щеку к холодному льду и вздохнула. Так хотелось вздремнуть. Прямо здесь. Прямо сейчас.

– Не берите в голову, прошу вас, пять минут, – беспомощно прошептала я, пытаясь одной рукой достать до шеи, но от слабости не смогла сделать даже этого.

– Ладно, хорошо, перевернись, Джесмин, – раздался где-то над моей головой женский голос, принадлежавший, в чем я была вполне уверена, тренеру Ли.

– Нет.

Три минуты. Если бы я только могла закрыть глаза на три минуты…

Послышался вздох и что-то, вероятно, чьи-то пальцы коснулись моего плеча, потянули меня и дернули. Я не сопротивлялась. Я не шевелилась. Но каким-то образом они перевернули меня, и я просто не мешала им, переваливаясь довольно болезненно до тех пор, пока не легла на спину и, закрыв глаза от яркого света, льющегося с потолка, потому что от него у меня еще сильнее заболела голова. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать.

– Две минуты, пожалуйста, – прошептала я, облизывая губы.

– Две минуты, как же, – повторил Иван за секунду до того, как что-то заставило мое плечо приподняться, прокладывая себе путь под ним и под лопатками, в то же время что-то еще точно так же подхватило меня под колени.