– Ну, у её матери были золотые руки во всём, что касается растений. Помидоры выращивала с бейсбольные мячи.

– Папа. – Сару так тронула горькая гордость в его голосе, что она потянулась через круглую белую столешницу и накрыла ладонь отца своей. – Я так рада тебя видеть. Но почему ты приехал?

Он пялился в стакан, бренча льдом, затем перевёл взгляд на Такера:

– Парни Линвиль жили в твоём доме.

– Да. – Тот прищурился.

– Ты их заселил, когда твой дед купил их землю.

– Папа, ради бога!

– Нет. – Такер вскинул руку. – Твой отец просто хочет понять, сколько моей вины в том, что Линвиль оказался у тебя на пути.

– Но это же просто смешно.

– Он твой отец. Имеет право. Уверяю, пока я не приехал сюда, они были для меня лишь именем на договоре аренды. И договор этот я подписал, полагая, что его составили самым обычным образом. Могу также добавить, что агентство, в которое я обратился, принадлежит компании моего деда. И что, по мнению Хоубейкера, старик, вероятно, этим пользовался и лично заселял арендаторов – включая Линвелей, – потакая каким-то своим прихотям.

Сара откинулась на спинку стула:

– Ты мне этого не рассказывал.

– Ну вот, рассказал, – пожал плечами Такер.

– Мой сын говорил, ты не очень-то высоко ценишь своего деда.

– Если вы так пытаетесь выяснить, не побегу ли я после разговора с вами передавать ему всё слово в слово, то ответ – нет.

– Тебе он не слишком-то нравится.

– Мягко сказано.

Джон довольно улыбнулся:

– Это, вкупе с тем, что ты встречаешься с моей дочерью, предполагает наличие у тебя хоть какого-то здравого смысла.

Стараясь подавить раздражение на них обоих, Сара вздохнула: