Я покачал головой и засмеялся.

– Держи свою воду.

– Спасибо.

Шарлотта открыла бутылку и залпом выпила половину. Мы на несколько минут задержались перед входом, а потом я повернулся к ней и спросил:

– Готова?

Глубоко вздохнув, она прижала руки к животу.

– Готова настолько, насколько это возможно.

Выжав мокрую одежду, мы получили пропуск в палату Лидии Ван дер Камп. Мы представились членами семьи. Никто не задал нам ни одного вопроса. Мы не знали, встретим ли мы в палате ее детей, но, войдя, увидели, что Лидия была в палате одна, не считая медсестры, которая дружелюбно нам улыбнулась.

– Здравствуйте.

– Добрый день.

Шарлотта села, не сводя взгляда с лежавшей без сознания женщины с трубками во рту.

– Вы пришли, чтобы навестить мисс Лидию?

– Да.

– Вы, должно быть, ее дочь. Вы так на нее похожи. Я как раз меняю ее постельное белье.

– Она нас слышит? – спросила Шарлотта.

– Ну, она под глубоким наркозом. Мы не знаем наверняка, может ли она нас слышать или нет.

После того, как медсестра ушла, я отошел в угол палаты, чтобы освободить для Шарлотты побольше места. Она подошла к кровати Лидии.

Женщина выглядела старше своих лет, вероятно, из-за болезни. К ней были присоединены различные трубки, и создавалось впечатление, что по ним из нее вытекает жизнь. Но она была очень похожа на свою дочь.

Шарлотте понадобилось немало времени, чтобы набраться храбрости и заговорить.

– Привет, Лидия… Я не знаю, слышишь ли ты меня. Меня зовут Шарлотта, и я… твоя дочь. Я, по правде говоря, совсем недавно об этом узнала. Я примчалась сюда, как только мне сказали о твоей болезни. Я мечтала, что мы встретимся при других обстоятельствах. Мне так жаль, что это с тобой случилось. Ты такая молодая. Это так несправедливо. Я сейчас вижу, как сильно мы с тобой друг на друга похожи. Теперь понятно, в кого у меня светлые волосы.