— Нет, сию же минуту, если только ты не предпочитаешь мне кого-то с «Реванша».

— Хватит болтать глупости, — выдохнула она, позволяя ему щекотать ей шею поцелуями.

— Это не может быть Вейн, — продолжал рассуждать муж. — Слишком стар.

— Перестань, — молила Энн, внезапно испугавшись его натиска, его неровного дыхания.

— Рекхем, — решил он, увлекая ее к постели. — Ну конечно, тебя волнует Рекхем.

— Отпусти, — разозлилась она. — Ты с ума сошел.

— Да, сошел с ума, — подтвердил он, опрокидывая ее на еще не убранную супружескую постель. — Я с ума схожу из-за тебя. С ума схожу, когда представляю себе, как чужие руки касаются твоей кожи. Ты захотела меня в Чарльстоне, Энн Кормак. Ты еще со мной за это не расплатилась.

Он задыхался от неистового желания. Энн почувствовала, как рыдания обожгли горло, и перестала сопротивляться.

— Вот и ладно, — хмыкнул Джеймс, расстегивая штаны. — Я-то думал, что придворные обычаи тебе нравятся больше, чем матросские, но, как оказалось, я ошибался, так что…

Он задрал на ней юбки и грубо ею овладел. Энн стиснула зубы и подумала, что Джеймс Бонни дорого заплатит за свое непристойное поведение.

После обеда, воспользовавшись тем, что муж куда-то отлучился, Энн отправилась в таверну под названием «Топенант», где Рекхем и его люди имели обыкновение собираться, чтобы прокутить добычу.

Она сразу увидела Джона Рекхема — тот пил вино с груди какой-то девки. Та, запрокинув голову, подставляла вырез платья под льющуюся из кувшина струю.

Собравшиеся вокруг их стола громко и похабно смеялись. Энн, недовольная, остановилась на пороге. Рекхем схватил потаскуху за талию, усадил на стол, а затем еще поднял и раздвинул ее ляжки так, что и ступни оказались на столешнице.

— Надо же, вот чертовка! — воскликнул он. — Если бы не остатки хорошего воспитания, я бы взял тебя прямо здесь.

Однако вместо девки он взял второй кувшин и вылил его себе в глотку, а девка прыснула со смеху, слушая, как булькает вино. Энн почувствовала, как в животе у нее все сжалось, и хотела уже уйти, но тут взгляд Рекхема встретился с ее взглядом. Пират поставил на стол кувшин, сдвинул ноги шлюхи и предоставил другому моряку, ждавшему своей очереди, наслаждаться ее прелестями.

Энн пятилась к двери, сердце у нее колотилось: она видела, что Рекхем бросил товарищей, слишком упившихся для того, чтобы обратить на это внимание. Она замерла на пороге, разрываясь между желанием бежать и желанием остаться. Испуганная терзавшим ее исступленным желанием.

Теперь Джон Рекхем стоял перед ней. Люди входили и выходили, пробираясь мимо них, равнодушные к овладевшему ими смятению.